Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

class="p1">Поклонившись, Лафарг положил на коробку небольшой квадратик бумаги, и не сказав больше ни слова, тут же вышел вон, а Аллиот отправился его проводить.

Лейтон прочел записку — ни единый мускул не дрогнул на его лице, и тут же она черным пламенем вспыхнула в его пальцах и хлопья пепла осели на ковре.

Меня так и подмывало спросить, что там было, но не стала.

Но когда Лейтон снял с посылки крышку, удержаться не смогла — подошла ближе.

Там находилось две коробки поменьше — одна черная, другая белая.

Когда он раскрыл черную, я ахнула от восторга. Все-таки в жизни мне никогда не приходилось видеть такие вещи.

Там в специальном углублении на черном же бархате лежала массивная бриллиантовая тиара в форме кокошника, напоминающая диадемы русских императриц.

И я точно, на все сто процентов знала, что эти крупные бриллианты — настоящие. Тиара буквально фонила сильной древней магией — теперь, когда я стала драконом, чувствовала это особенно ярко.

Во второй коробке оказалось нежнейшее облако цвета слоновой кости, сотканное из такого тонкого, замысловатого и невесомого кружева, что на него и дышать-то было страшно.

Не то, что прикасаться руками.

— Свадебная мантилья матери… — проговорил Лейтон.

Я настолько залюбовалась этими потрясающими вещами, в которых чувствовалась древняя история, что даже не поняла, как он взял тиару в руки и надел мне на голову.

А следом накинул фату, которая взвилась надо мной, точно дым.

Мои волосы были небрежно сколоты в пучок карандашом, на мне была запыленная дорожная форма, и то, что Лейтон сделал, показалось святотатством.

Я машинально протянула руки, чтобы снять, но он крепко удержал за запястье и не дал.

И смотрел, смотрел на меня.

Таким взглядом, от которого захотелось лишиться чувств.

— Что бы ни случилось, запомни — я люблю тебя.

В этот самый момент я почувствовала, что-то не так.

Тиара сдавила лоб железным обручем, царапая кожу.

Свет благородных камней холодно слепил, застилал глаза пеленой слез.

Украшение стянуло волосы, запуталось в них.

Тяжелая, неприятная, пугающая, словно не из благородных идеально ограненных бриллиантов тиара была сделана, а из репьев да колючек.

Больше всех на свете мне хотелось сорвать ее с головы, избавиться…

Быстрым шагом я подошла к зеркалу и увидела — из-под бриллиантового обруча по моему виску потекла капля крови.

Лейтон подступил сзади, вглядываясь в мое отражение, и нахмурился.

А я — я так отчаянно надеялась, что это не то, о чем подумала!

Но нет — еще одна капелька крови выступила на лбу, пачкая великолепные сверкающие камни.

Словно рубины, а не бриллианты…

Тиара невест рода Уинфорд, она приняла Кристалину Вадэмон, но не приняла меня…

— Твой родовой артефакт не признал мутантку, — выдохнула я.

Стало так горько, невообразимо горько — все было против нас.

Он выпутал ее из моих волос — и сразу стало легче.

Дышать, видеть, существовать.

— Значит, к драконьему дьяволу этот артефакт.

Лейтон сжал тиару в ладони — она жалобно хрустнула, драгоценные камни брызнули из-под тонких струек темной магии, стекающей по его пальцам.

А потом небрежно бросил ее, искореженную, смятую, из прекрасного украшения превратившуюся в уродливое обожженное нечто, мне прямо под ноги.

— Лейтон… Что ты наделал?! — с ужасом вскрикнула я, упав на колени и пытаясь собрать сожженные камни, но напрасно, драгоценность была безнадежно испорчена.

— Тесса… — хрипло проговорил он и властно поднял меня за подбородок, вынуждая смотреть себе в глаза. — Мне все равно.

Дрожь пробрала меня до кончиков пальцев.

Ему все равно на древний родовой артефакт Уинфордов…

— Что было в записке твоего отца?

Он медленно погладил мои губы, очерчивая их контур. Словно ему сейчас ничего не было важнее.

— Извинение. И предупреждение.

— Какое предупреждение?

— Император начал мстить.

В следующее мгновение он впился в мои губы жадным поцелуем — и не дал мне отстраниться, как я ни пыталась.

Держал меня силой, яростно целуя и одновременно срывая с меня одежду.

Его страсть ударила, как током, потекла по венам, будто раскаленная лава.

Дождь разошелся не на шутку — тяжелые капли уже не шелестели, а хлестали в тяжелую толстую ткань палатки, били по стеклам.

Глухие раскаты грома раздавались прямо над косой, заглушая мои стоны.

Обнаженные, мы сплелись на кровати в единое целое — он долго, очень долго двигался во мне, не давая никакой передышки, а я впивалась в его плечи, до неистовства крепко прижимая его к себе, и молилась, чтобы все это было не в последний раз.

Чтобы мы остались вместе.

Пусть небеса, которые зашвырнули меня в этот чертов мир, оставят его мне!

Просто оставят мне этого мужчину — целым и невредимым.

Я буду им владеть и безраздельно принадлежать ему.

Всегда.

А небеса в это время громыхали, поливая лагерь потоками воды и озаряя вспышками молний, и непонятно было, то ли они смеются, то ли гневаются, то ли соглашаются с моими молитвами?

Глава 89

Проснулась я от ощущения, что на меня кто-то смотрит.

Я уже не первый раз испытывала это чувство, от которого холодок полз по позвоночнику и становилось не по себе, но на палатке стояла особая защита, и своим обострившимся драконьим чутьем я чувствовала — никого внутри не было.

И все-таки, откуда это ощущение чьего-то присутствия?

Возможно, у меня просто сдают нервы. Лейтон бы никогда не допустил, чтобы в его личные покои кто-то проник.

Сам он отсутствовал — без него в постели было холодно и тоскливо.

Торопливо натянула на голое тело одежду. Ощущение тревоги, от которого надеялась избавиться, наоборот, только нарастало.

Чутьем золотой дракайны я ощущала неладное.

Часы показывали пять утра — до подъема был еще целый час. Может, Лейтон решил размяться, потренироваться? Но на тренировки он теперь обычно всегда звал меня…

На ходу застегивая пуговицы на жакете, я вышла из палатки в бледную розовато-синюю дымку.

Гроза ушла в центральную часть Драковии — далеко-далеко, на самой границе моего острого драконьего зрения клубились темные тучи.

А здесь, над косой, небо и все вокруг было светлым и чисто вымытым. Было влажно и промозгло, от мокрой травы поднимался пар.

Ректорскую палатку установили над возвышении над лагерем, на поросшем мхом и причудливо изгибающимися деревьями утесе, как будто чудом держащимися на нем.

Я с наслаждением вдохнула свежий запах озона и сделала пару шагов.

Да так и замерла.

На траве была кровь.

Большое темное пятно крови.

Сердце подступило к горлу и забилось, как испуганная птица.

Обогнув палатку, увидела на