Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

По-моему, даже ему, привычному к такому вниманию, было тяжело выдерживать их бешеный напор.

Благо, учения, которые начались сразу после эстафеты, охладили их пыл.

Мы улетели в западную часть континента, став лагерем на Заоблачной косе — узкой полоске суши, отделяющей Мутное море от Тишайшего залива.

Лейтон как будто намеренно загонял кадетов до полуизнеможенного состояния, чтобы поменьше сплетничали о нас с ним, и побольше занимались делом — постоянные масштабные тренировки, отработка особо сложных тактик и маневров, выживание в полевых условиях, и полеты, полеты, бесконечные полеты.

После двух недель в таком темпе даже самые стойкие драконы жаловались, что у них уже отваливаются крылья, и молились лишь об одном — о наступлении летнего каникулярного отпуска, который следовал почти сразу за учениями.

Даже последнее испытание Битвы Братств уже никто особо и не ждал.

И все-таки, несмотря на это, я чувствовала на себе пристальные взгляды остальных — где бы я не появлялась, то всегда привлекала всеобщее внимание.

Но теперь все изменилось.

Если раньше оно было насмешливым, презрительным и уничижительным, то теперь, после того, как обернулась в золотую дракайну и победила в эстафете, сейчас все было по-другому.

Драгоценные драконы, которые позволяли себе насмешки теперь разглядывали бывшую третьесортную Желтуху с удивлением, завистью и… Почтением.

Прекратились и вечные нападки драгоценных в сторону ОЛУХА.

Пожалуй, это радовало меня больше всего. В свободное время (которого Лейтон давал ой как немного), девчонки окружали меня, глядя с таким же неподдельным восторгом, что и на Лейтона, и робко прося внимания.

Теперь я понимала, как это утомительно — быть кумиром восхищенных фанаток, и все-таки у меня рука не поднималась осадить стеклянных и обозначить между нами дистанцию.

Радовало, что Лейтон не посадил меня под замок, ни на миг не отпуская от себя, не запретил участвовать в учениях. При этом каким-то волшебным образом получалось так, что я почти всегда оказывалась рядышком с ним, под чутким присмотром — его, Руперта Аллиота или Рояна Эльчина.

Три дня назад нас разделили на две группы — Юг и Север. «Северные» должны были обнаружить замаскированный командный пункт «Южных» в достаточно тяжелых погодных условиях.

Если все две недели на косе стояла великолепная летная погода, то пару дней назад она резко изменилась — задул порывистый ветер, который принес тяжелые серые тучи, зарядил противный дождик.

Меня распределили в группу «Южных» — я была в числе тех, кто маскировал ЗКП. К сожалению, со мной в группе оказалась подруженька Кристалины Вадэмон Жозефина Баумгарден. В отличие от Крис, которой удалось отлинять от учений, Жози такими возможностями не обладала и буквально изводила всю группу «Южных» воспоминаниями об их с Кристалиной великой дружбе и сетовании об отсутствии «подруги Лины».

— Я очень сильно поддержала дорогую Линочку, когда погибла Лика, — делилась Жози. — Они так дружили, так дружили, Лина и Лика, гибель Лики была для Лины страшным ударом! Хорошо, что рядом оказалась я.

И прочая, и прочая болтовня.

К ней мало кто прислушивался.

Кроме меня.

Я знала цену дружбы Лики и Лины, Крис даже не побывала на похоронах Гроув. Но кое-что меня в болтовне Жози заинтересовало.

А она и рада была стараться — после изменения моего статуса Жози стала заискивать, очевидно, видя во мне запасной вариант, если Кристалина ее пошлет.

Нам с Жози даже пару раз пришлось действовать в одной связке, она была услужлива и предупредительна.

«Северные» постоянно наталкивались на наши обманки и жутко злились.

В итоге в отведенное время пункт они так и не обнаружили, за что мы, «Южные», получили аж по три звезды каждый.

Завтра учения должны были продолжиться — но теперь мы менялись местами, теперь уже «Север» прятал ЗКП, а «Юг» должен был его искать.

А сейчас я сидела напротив Лейтона, который восседал за столом, погруженный в отчеты и бумаги, и наблюдала за ним, с ногами забравшись в кресло.

Вообще-то как адъютант, я должна была ему помогать, чем, собственно, изначально и занялась, но потом меня разморило от тепла и уюта.

Отложив в сторону свою стопочку бумажек, я оперлась рукой на стол, а голову положила на руку и просто расслабленно смотрела за тем, как он работает.

Сосредоточенный, внимательный и такой красивый, что дух захватывало.

После эстафеты я рассказала ему про свою золотую кровь, про Кана и тайные эксперименты в АВД и сказала, что действительно мутантка и есть — правильно он меня называл.

А он выслушал, ухмыльнулся и поправил:

— Моя любимая мутантка.

И поцеловал.

Ночевала я в его палатке, мы в открытую жили, как пара, и никто не смел по этому поводу и слова сказать.

— Если ты будешь продолжать так на меня смотреть, то никакого отчета об учениях я не составлю, — буднично заметил Лейтон, не поднимая глаз от бумаг. — А его нужно отправить в Министерство драконьей обороны сегодня не позднее полуночи.

Я ничего не сказала и позы не поменяла.

Тогда он посмотрел на меня, и я поразилась голодному, первобытному желанию, полыхнувшему в холодных голубых глазах.

Хотя, как поразилась — оно меня дико обрадовало, и тут же вызвало ответный отклик.

В этот момент в дверь раздался тактичный стук, спустя некоторое время после которого немного опасливо заглянул Руперт.

— Сержант Лафарг просит о срочной встрече, майор. У него для вас послание.

Я встрепенулась, потому что помнила этого короткостриженного парня с глазами чуть навыкате — адъютанта Нормана Уинфорда.

По лицу Лейтона пробежала тень, и мне показалось, что он откажет…

Глава 88

Но нет — кивнул.

Лафарг ступил в палатку в сопровождении Руперта, держа в руках какую-то продолговатую картонную коробку, с виду — самую простую, обыкновенную. Лейтон бросил быстрый взгляд на адъютанта, но тот тут же отрапортовал:

— Проверили на нескольких уровнях — ничего запрещенного или опасного.

Несмотря на то, как ко мне относился Норман, резануло, что Лейтон не доверяет своему собственному отцу.

Я узнала о генерале, о его чудовищном преступлении, но получается, послужила причиной раскола между ними.

Он сделал ужасающее деяние, но Норман любил Лейтона и гордился сыном…

В отличие от моего папочки, по прихоти или ради выгоды своей привившего мне преступные навыки, хоть они так пригодились в этом мире и я должна быть благодарна…

Не было в нем любви.

Осознание того, что я стала яблоком раздора, царапнуло душу — болезненно, остро.

— Тессе Кук от генерала Нормана Уинфорда.