Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

Мизеров смог заручиться поддержкой одной из сиделок — Я. Бельской. С этой целью он свел тесное знакомство с ее мужем, местным садовником. Однако Рогозинникова до самого последнего момента не давала ей понять, что знает о ее роли.

Решено было бежать через черный ход, располагавшийся рядом с палатой III отделения. Для этого предполагалось: с помощью снотворного усыпить сиделок, дежуривших у палаты; сделать дубликат ключа, с помощью которого открывалась бы дверь на лестницу; спрятать на чердаке одежду — платье, пальто и шляпу, которые надо было надеть перед выходом на тюремный двор; приготовить конспиративную квартиру для временного укрытия; обеспечить, чтобы на улице находился человек, который отвез бы беглянку на место.

Побег был намечен на вечер 7 сентября, ибо Рогозинникову собирались передавать для наблюдения другому врачу и она боялась разоблачения.

Мизерову удалось доставить жене воск, и она умудрилась сделать нужный слепок, по которому изготовили и передали ей необходимый ключ. Конфеты со снотворным приготовила ее подруга, учившаяся на фармацевтических курсах. С конспиративной квартирой вроде бы тоже всё было в порядке. В условленное время — 7-8 часов вечера — ее на улице должны были ждать муж и некий эсер, задачей которых было помочь ей укрыться1541.

Бельская принесла на чердак черного хода одежду для переодевания, переданную ей Мизеровым. Рогозинникова чрезвычайно нервничала и от волнения не могла ни пить, ни есть, ни даже говорить. Тем не менее в назначенный час она предложила

сиделкам поесть конфет, но тут случилась первая накладка: их съела только одна — правда, именно та, которая сидела у двери. Когда сиделка задремала, Рогозинникова вставила ключ в дверь, и — о, ужас! — он не подошел. Попробовала еще раз, но с тем же результатом1542.

На ее попытки могли обратить внимание другие сиделки, и Рогозинникова подошла к некой больной по фамилии Баль, страдавшей тяжелой формой истерии. Та была озлоблена на весь мир, но горячо любила Рогозинникову. Рогозинникова попросила ее инсценировать припадок, чтобы отвлечь сиделок. Баль периодически и сама устраивала такие вещи, чтобы досадить начальству.

Больная выполнила просьбу Рогозинниковой, однако дверь опять не открылась. Тогда Рогозинникова решила изменить диспозицию и бежать через другой выход — для приема телеграфных сообщений, находившийся в середине коридора, соединявшего отделения лечебницы. Она подошла к Бельской и сказала: «Если можете, помогите. Непременно сегодня. Мой план провалился. Завтра могут увезти в тюрьму».

Бельская накинула на нее свой большой платок и открыла дверь на «телеграфную» лестницу, около которой располагался ее пост. Рогозинникова спустилась вниз и прошла по коридору первого этажа до черного хода, рискуя на каждом шагу встретить кого-то из администрации больницы1543.

Потом поднялась на чердак, по ту сторону двери, которую только что безуспешно пыталась открыть. Переоделась и мимо сторожа в коридоре вышла во двор. Другой сторож у выхода открыл ей калитку. Тесемки платья за что-то зацепились, и Рогозинниковой почудилось, что ее схватили, но сторож помог отцепить ленты.

Она пошла по улице. Была полночь. Ее уже никто не ждал: ни муж, ни помощник-эсер. Мизеров посчитал, что побег сорвался, и вернулся к себе домой на Выборгскую сторону. Она направилась на квартиру, где должна была скрываться. Дошла во втором часу ночи. Позвонила. Какая-то старуха сердито проворчала из-за двери: «Чего вы по ночам ходите, людям спать мешаете. Здесь таких нет». Рогозинникова не стала настаивать, подумав, что адрес и впрямь мог быть ошибочным1544.

Она приняла решение идти в один из парков в Лесном и там переночевать. Путь ее пролегал по Нижегородской улице (ныне — Академика Лебедева). И тут случилось чудо. По этой же дороге в то же самое время шел Мизеров. Что-то знакомое почудилось ему в женской фигуре, идущей по противоположному тротуару. И пальто было очень похоже на то, которое он утром передал Бельской. Мизеров окликнул женщину: «Толя!» Она обернулась к нему с глазами, полными радости и удалого веселья от неожиданной встречи1545.

* * *

Супруги теперь шли вместе, но вопрос был тот же — что делать? Мизеров предложил пойти к знакомому студенту-медику — Ивану Перримонду, который жил как раз в Лесном. Поймали извозчика, но из предосторожности попросили отвезти в соседний с Лесным район Петербурга — Удельную. При этом назвали ту улицу, которую смогли вспомнить.

В половине пятого утра доехали до Удельной. У кучера, видимо, возникли какие-то подозрения: он заметил, что пассажиры не знают точного адреса нужной им квартиры. Когда они сошли, извозчик подъехал к городовому и начал ему что-то говорить. Рогозинникова и Мизеров тут же зашли во двор первого попавшегося дома, прошли его насквозь и вышли на другую улицу. Затем направились в Удельный парк. Она сказала мужу: «Сейчас нас арестуют. Я не горюю. Хотя ненадолго, на несколько часов, была в парке, дышу вольным воздухом. Меня будут судить, а тебя вышлют»1546.

Однако их никто не задерживал. Идти в Лесной было опасно, и Мизеров вспомнил про другого знакомого студента. К началу шестого дошли, постучали. Громким голосом, чтобы слышала хозяйка квартиры, Мизеров объяснил ранний приход тем, что к студенту приехала сестра, которая, не зная его адреса, остановилась у него, Мизерова. Студент принял их. Рогозинникова легла на диван и ненадолго забылась сном1547.

Спустя короткое время студент пришел из кухни и сообщил, что оставаться дальше нельзя: хозяйка не верит, беспокоится.

Рогозинникова ответила: «Я сейчас всё устрою. Познакомьте меня с хозяйкой». Они вышли в другую комнату. Рогозинникова поздоровалась с владелицей квартиры, приласкала ее детей, подошла к роялю, что-то сыграла, спела. Все опасения хозяйки рассеялись как дым — настолько она была обворожена гостьей.

Но в окно виднелись подозрительно ходившие по улице фигуры. Подвергать опасности квартиру, случайно ставшую им приютом, было безнравственно, и Мизеров с женой решили уйти. По дороге им пришлось пройти через целый строй филеров, однако Рогозинникова была превосходной актрисой. Она до такой степени весело, непринужденно, беззаботно и громко разговаривала со своим спутником, настолько не обращала внимания, следят ли за ней, что агенты даже не подошли к влюбленной паре.

На сей раз супруги всё же направились к Ивану Перримонду. Того не оказалось дома. У подъезда Рогозинникова заметила внимательно вглядывающегося в нее человека. Присмотревшись, она узнала в нем охранника, некогда присутствовавшего при ее аресте. Тот вошел в магазин, и было видно, что он звонит