Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Брюне сказал, что человеком, который открыл это Федерерам, был Билл Райан, американец, который был агентом Лундгрена и Борга в IMG и который представлял Федерера после того, как он расстался с Брюне.

Райан подтвердил мне, что он проинформировал Федерера, и сказал, что был удивлен, что никто не сказал ему об этой договоренности, когда он начал управлять делами Федерера. Он сказал, что обнаружил это самостоятельно.

– Я бы никогда не пошел на такую сделку, – сказал Райан. – По сути, вы забираете деньги у игрока.

Брюне сказал мне, что Федерера никогда не затрагивало, что получил Оберер.

– Роджер не платил больше комиссионных, – сказал Брюне. – Возможно, IMG получало меньше денег. Это не было направлено против Роджера. Он не был наказан. Это было просто коммерческое соглашение, которое вы можете заключить, когда кто-то приносит вам сделку и вы хотите его вознаградить.

Райан мог быть резкой фигурой. Хотя он вдохновлял многих игроков, которых представлял, он не пользовался популярностью в индустрии, включая Майка Накадзиму, бывшего директора по теннису в Nike, который знал Федерера с подросткового возраста.

– Я никогда не виделся с этим парнем лицом к лицу, но я спрашивал себя, почему самый большой засранец в мире представляет самого перспективного парня в турнире, – поделился Накадзима.

В 2002 году истекал первоначальный пятилетний контракт Федерера с Nike, и Райан сказал, что отказался принять предложение о продлении, ведь, по его мнению, гонорар был слишком заниженным.

– Они предлагали ему всего 600 000 долларов в год, – сказал мне Райан. – Отец Роджера умолял меня принять сделку, и я сказал: «Робби, твой сын станет лучшим игроком, который когда-либо ходил по Земле. Зачем мне соглашаться на сделку на 600 000 долларов?»

Основываясь на контрактах с другими игроками, Райан считал, что Федерер должен получать от Nike не менее миллиона долларов в год.

– Но у меня все еще есть электронное письмо от Робби, в котором говорится: «Билл, ты должен уговорить Роджера заключить эту сделку. Ему нужны деньги».

Райан не сдвинулся с места, и, когда в конце 2002 года он покинул IMG, контракт с Nike еще не был продлен. Отчасти это произошло из-за шаткого старта Федерера в 2002 году, когда он проиграл в первом раунде Открытого чемпионата Франции и Уимблдона.

– Контракт истек, и Adidas тоже колебался, потому что Роджер в то время действительно боролся, – сказал друг, хорошо знавший ситуацию. – Это был переломный момент в карьере Роджера. Но Мирка действительно взяла на себя больше ответственности и привела Роджера к решению, которое поможет ему пережить это тяжелое время.

Райан сказал мне, что был ошеломлен тем, что другие компании не были готовы подписать контракт с Федерером, когда Nike отказались.

– Не было компании, в которую я бы не позвонил: японцы, Fila, Diadora, Lacoste, все остальные, – вспоминает он. – Я умолял их сделать это. Это было так: «Послушайте, я вручаю вам лучшего игрока на свете».

Накадзима сказал, что задержка была скорее вопросом денег, чем сомнений по поводу игры Федерера. Накадзима был на корте на Уимблдоне, когда Федерер победил Сампраса в 2001 году.

– Я просто сидел, завороженный тем, как он скользил по площадке, – сказал Накадзима.

Но бизнес есть бизнес.

– Это были переговоры. Иногда агенты хотят большего. Мы в Nike говорим, что каждый раз, когда вы встречаетесь для переговоров, цена повышается, поэтому чем меньше мы собираемся, тем лучше. И мы были слишком далеко друг от друга.

Райан сказал Федереру, что больше не сможет представлять его во время Открытого чемпионата США 2002 года, но не объяснил почему (из-за условий его ухода из IMG). У него было неконкурентное соглашение.

У Райана и Федерера сложились хорошие отношения. Они назвали друг друга Кенни в честь текста песни Эминема. Федерер и Мирка останавливались у Райана в доме его семьи во время Открытого чемпионата США в 2001 году, а Мирка тренировалась с женой Райана, бывшей шведской теннисисткой Катариной Линдквист.

– Я просто чувствовал себя ужасно, – вспоминает Райан о расставании. – Роджер спустился в мою комнату и спросил: «Что случилось?» Я ответил: «Я не могу об этом говорить, но это не имеет к тебе никакого отношения». Ему было грустно. Он был расстроен, и я сожалею, что не смог ему это объяснить.

Федерер, которому был всего двадцать один год, решил вместе с Миркой и его родителями разорвать отношения с IMG и создать свою собственную команду менеджеров.

– Когда Билл ушел из IMG, нам не разрешили с ним работать, – объяснил мне позже Федерер. – Я не знаю, в чем была причина. Мы подумали о поиске другого менеджера, и я, наконец, сказал: «Думаю, что нам следует попытаться разобраться со всем самостоятельно».

Его родители сыграли в этом ведущую роль: Линетт Федерер оставила свою работу в швейцарской фармацевтической промышленности, а Роберт Федерер вел переговоры о гонорарах за выступление и новых коммерческих сделках с помощью Бернхарда Кристена, швейцарского юриста.

– Вначале я не был готов, – сказал мне Роджер в 2005 году. – Были времена, конечно, когда я думал: «Господи, если бы я знал» или «О, чувак, я бы не планировал вернуться в Базель и провести встречи, чтобы разобраться во всем и заняться этими делами». Но суть в том, что я чувствую себя очень комфортно с этим, потому что я все контролирую.

Федерер понимал, что на этом пути будут и ошибки.

– Теперь я принимаю решения сам, а раньше я ненавидел принимать решения, – сказал он. – И я думаю, это помогло мне стать даже лучшим игроком и, возможно, более взрослым человеком. Потому что я не могу просто сказать: «Ну, ребята, решайте», когда меня спрашивают: «Что вы думаете, Роджер?» Я должен высказать свое мнение, потому что мое мнение имеет наибольшее значение.

Для Федерера на том этапе возможность сосредоточиться на бизнесе была здоровой альтернативой теннисному корту. Он также считал, что понимание деловой стороны его карьеры может сделать его менее уязвимым, научить не доверять не тем людям и не потерять то, что он заработал.

– Вы видите и слышите о таком и молитесь, чтобы этого не случилось с вами, но у вас вряд ли когда-либо будет гарантия, кроме, конечно, той ситуации, когда вы действительно возьмете это в свои руки, как это сделал я, – сказал он мне.

Но доморощенный управленческий подход Федерера вызывал беспокойство у многих в теннисной индустрии, в том числе у агентов-соперников, таких как Кен Мейерсон, энергичный и сообразительный американец, который представлял Энди Роддика, пока не умер в 2011 году от сердечного приступа в возрасте сорока семи лет.

– Я чувствую, что Роджер ужасно неадекватно представлен, он теряет миллионы, – сказал мне Мейерсон