Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

раз выиграл турнир в своем родном городе в Базеле, прежде чем неожиданно проиграл в полуфинале финала Мирового турнира в Лондоне Дэвиду Гоффину. Но он перезарядился, отдыхая на Мальдивах со своей семьей, наткнувшись там на Чилича, что было большим совпадением, даже если учесть, что звезды тенниса сделали Мальдивы своим любимым курортом. Затем Федерер вернулся в Дубай, в клуб Madinat Jumeirah, чтобы подготовиться к 2018 году.

Он вышел в финал Открытого чемпионата Австралии, не потеряв ни сета и снова не столкнувшись с Надалем или Джоковичем (как и с Мюрреем). Но на этот раз Чилич был готов поставить на кон трофей Большого шлема.

Они тренировались вместе во время отпуска: дважды в течение сорока пяти минут без каких-либо тренеров, фитнес-тренеров или агентов. Они встретились за напитками и десертом: Федерер со своей семьей и Чилич со своей невестой.

Теперь они играли за трофей Открытого чемпионата Австралии.

Мы опять увидели классического Федерера – дружелюбного со своими соперниками, но безжалостно выключающего очарование в игре и полностью концентрирующегося на задаче (вспомните Джеймса Блейка в Индиан-Уэллсе).

Чилич имел большие шансы в пятом сете с двумя брейк-пойнтами на подаче Федерера. Но Федерер их оба отыграл, а затем сломал подачу Чилича, напомнив о своей универсальности, неоднократно и эффективно используя резаный бэкхенд (против Надаля на той же площадке в финале 2017 года он редко к нему прибегал).

За год Федерер прошел долгий путь: от аутсайдера до явного фаворита, даже если он сопротивлялся этому званию до начала турнира.

– Я не думаю, что 36-летний игрок должен быть фаворитом, – сказал Федерер.

В итоге он показал один из лучших результатов в конце своей карьеры: выиграл три из последних четырех турниров Большого шлема в одиночном разряде. Роджер довел свой рекорд до легко запоминающейся цифры двадцать.

Вернувшись в Швейцарию, Кристиан Марколли, его бывший психолог, закурил свою двадцатую сигару на террасе своего дома в Кюттигене, все еще думая о Питере Картере.

– Я сохранил все окурки в качестве доказательств, – поделился Марколли. – Как вы понимаете, это были особенные, уникальные и очень эмоциональные моменты. Я всегда искал уединения после каждой победы Роджера, чтобы выкурить сигару.

Не только Федерер сумел остаться на Олимпе в своем возрасте. Серена Уильямс собиралась вернуться в теннис в тридцать шесть лет после рождения дочери Олимпии. Она выйдет в четыре основных финала в следующих двух сезонах. Том Брэди и Джанлуиджи Буффон – примеры игроков за сорок из других видов спорта.

Их ключом к успеху можно считать научный подход к спорту и к режимам питания, тренировок и восстановления. У Федерера была возможность собрать личную, высококвалифицированную команду и позволить себе путешествовать с семьей. Но нужно отметить, что и другие чемпионы раздвигают границы.

– Я люблю слушать подобные истории, – признался мне Федерер о Брэди, Буффоне и звезде НХЛ Яромире Ягре. – Я всегда хотел быть великим спортсменом в течение долгого времени, и я смог этого добиться, но, видя, что ребята делали это до меня и продолжают это делать, я получаю вдохновение, помощь и мотивацию.

Федерер играл с Агасси в финале Открытого чемпионата США 2005 года, когда тому было тридцать пять, но Агасси никогда не выигрывал ни одного крупного титула в этом возрасте.

Чтобы найти подобный прецедент в мужском теннисе, нужно вернуться к Роузуоллу, миниатюрному австралийцу с ироническим прозвищем «Мускулы», который выиграл Открытый чемпионат США 1970 года в возрасте тридцати пяти лет, Открытый чемпионат Австралии 1971 года в возрасте тридцати шести лет и Открытый чемпионат Австралии 1972 года в тридцать семь лет. Роузуолл также дошел до финала Открытого чемпионата США 1974 года и Уимблдона в тридцать девять, в обоих матчах проиграв Джимми Коннорсу.

При росте 169 сантиметров и весе 65 килограмм он отличался от Федерера телосложением. В основном он играл на травяных кортах, где мяч отскакивал достаточно низко. Играя деревянной ракеткой, он наносил удар справа с верхним вращением, а удар слева – без него.

– Он мог бы попасть в монетку, – отзывается об игроке его современник Фред Штолле.

И у Роузуолла, и у Федерера была поставлена плавная работа ног и хорошая техника.

– Мне хотелось бы думать, что мы передвигались по корту довольно мягко, но быстро и в правильном направлении, – сказал мне Роузуолл, когда мы встретились за чашкой кофе в Мельбурне в 2020 году. – Я уверен, что Роджер был бы великолепен, если бы он играл нашими деревянными ракетками, – продолжил он. – Его техника сработала бы, в отличие от многих сегодняшних игроков.

В свои восемьдесят пять лет Роузуолл все еще весил 65 килограммов, крепко пожимал руки и легко шел на контакт, что, отчасти, объяснялось тем, что он провел десятилетия, знакомясь с новыми людьми в новых городах.

– Мы меняли локацию каждый день, – вспоминает он. – Если бы мы играли на хоккейной арене, нам бы накрыли площадку брезентом, даже если бы замерзли ноги.

Постоянные передвижения были частью уравнения.

– Нам приходилось сражаться за возможности, – считает он. – В те времена у нас, профессиональных игроков, не было спонсоров и маркетинга, поэтому мы были готовы в любой момент поговорить с кем угодно, дать интервью или что-то в этом роде.

Как и многие великие австралийские игроки прошлого, он ценил игру Федерера и его уважение к истории этого вида спорта. Каждый год Роузуолл писал ему письмо поддержки на полстраницы и оставлял его в раздевалке игроков Открытого чемпионата Австралии.

– В наши дни иногда трудно попасть в раздевалку, – сказал Роузуолл. – Мне не очень хочется его беспокоить, но я большой поклонник его отношения к игре и к жизни. Он справился с давлением, и, похоже, у него нет той ноши, которая заставляла бы его от всего этого уставать.

Роузуолл, как и его дружелюбный главный соперник Род Лейвер, связал мосты между любительской и открытой эпохой, став профессионалом в молодости, что сделало его участие в турнирах Большого шлема и Кубка Дэвиса невозможным до тех пор, пока в 1968 году не изменился подход в целом.

Роузуолл сразу же выиграл Открытый чемпионат Франции 1968 года, первый турнир Большого шлема, открытый как для любителей, так и для профессионалов. Всего он взял восемь титулов и, к большому сожалению, никогда не выигрывал Уимблдон. Теннисист наверняка выиграл бы намного больше, если бы не пропустил одиннадцать лет турниров Большого шлема после того, как стал профессионалом в расцвете сил в 1957 году. Как и Федерер, он преуспел и в подростковом возрасте, и в свои тридцать с небольшим. Но даже Федерер не смог повторить девятнадцатилетний разрыв между первым титулом Роузуолла в одиночном разряде и его последним титулом Большого шлема.

У Роузуолла никогда не было серьезных травм, и проблемы с вращательной манжетой начались только в пятьдесят пять лет. Он играл в свое удовольствие до семидесятилетнего возраста.

– То,