Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Когда-то в мужском теннисе активистов хватало. Ведущие игроки, такие как Артур Эш, Клифф Дрисдейл и Стэн Смит, на протяжении своей карьеры работали над распространением влияния игроков в их микромире, в котором доминируют национальные федерации и организаторы турниров. Но Сампрас, Агасси и Борис Беккер – главные звезды до появления Федерера – были гораздо менее заинтересованы в том, чтобы тратить драгоценную энергию на вопросы управления.

– Может быть, дело в поколении, но ни один выдающийся игрок моего времени никогда не потратит время на то, чтобы заниматься какой-либо из этих вещей, – признал Сампрас. – Я не хотел отвлекаться на политику, призовые или другие проблемы федерации. Мне было достаточно играть и побеждать.

Но Федерер стал гораздо более активным, и его коллеги – Надаль, Мюррей и Джокович – присоединились к нему в той или иной степени. В 2011 и 2012 годах между Федерером и Надалем даже возникали противоречия, когда они не соглашались с изменениями в системе и с выбором следующего исполнительного директора ATP. Их спор стал достоянием общественности в 2012 году на Открытом чемпионате Австралии, когда я сказал Надалю, что Федереру не понравилось, когда ведущие игроки публично негативно отзывались о турнире.

– Я полностью не согласен, – отрезал Надаль. – Ему легко делать вид а-ля: «Я ничего не говорю. Все хорошо, я выгляжу как джентльмен, пусть другие обжигаются».

В другие времена такой комментарий был бы обычным делом, но для Надаля критика Федерера была сродни крику у сетки. Порядок и вежливость вскоре были восстановлены, но взрыв Надаля стал напоминанием о том, что даже самые дружелюбные из главных соперников по сути своей оставались соперниками как за титулы, так и за влияние.

В конечном итоге самым радикальным из Большой тройки оказался Джокович. Он открыто взял на себя руководство и даже возглавил запуск новой группы игроков в 2020 году, которая стремилась быть независимой от традиционного мужского турнира.

Федерер всегда предпочитал работать внутри системы, лоббируя и уговаривая за кулисами. Соответственно, он выбрал двух тренеров – Пола Аннаконе и Ивана Любичича, – которые во время своей игровой карьеры были глубоко вовлечены в политику ATP и понимали все основные вопросы.

– Мы много говорили об этом, – вспоминает Аннаконе.

Кубок Лейвера создал много напряжения, как очевидного, так и за закрытыми дверями, определенно больше напряжения, чем Федерер хотел бы в свои золотые теннисные годы.

Международная федерация тенниса рассматривала Кубок Лейвера как препятствие для Кубка Дэвиса. Они изо всех сил пытались привлечь к нему крупнейших звезд, включая Федерера, и собирались изменить формат. Даты проведения Кубка Лейвера (конец сентября) пересекались с существующими в этом же окне мероприятиями, что лишало их шанса привлечь лучших игроков.

Мнения лидеров турниров Большого шлема разошлись. Всеанглийский клуб и Французская федерация тенниса игнорировали его, но теннисные ассоциации Австралия и Соединенных Штатов Америки фактически инвестировали в Кубок Лейвера, а команда по связям со СМИ Открытого чемпионата Австралии даже проехала весь путь из Мельбурна в Прагу, чтобы поработать на этом мероприятии.

Я считал, что в теннисе много турниров, но не все из них грандиозные. Такое мероприятие, как Кубок Лейвера, имело хорошие шансы вызвать международный резонанс, а не просто местный или региональный интерес. Я также любил Кубок Райдера, который послужил вдохновением для создания Кубка Лейвера. Я считал его одним из самых неотразимых событий в спорте. Кубок Райдера, как и Кубок Лейвера, был показательным в том смысле, что он не предлагал рейтинговых очков, но за многие годы он приобрел большой вес среди игроков. Он также предоставил европейским спортсменам все еще редкую возможность совместных соревнований. Разница заключалась в том, что у игроков в гольф есть Европейский турнир. В теннисе такого нет, но Европа, несомненно, была доминирующей силой в мужской игре: возможно, слишком доминирующей для долгосрочного успеха Кубка Лейвера.

Первый Кубок Лейвера в Праге оказался настоящим хитом, массовую распродажу билетов обеспечило объединение усилий Федерера и Надаля. Но мероприятие потеряло значительные деньги из-за больших призовых денег, выплаченных игрокам.

Для Федерера было важно, чтобы второй турнир сохранил положительное первое впечатление, поэтому он направился в Чикаго, в то время как Мирка с детьми поехали во Флориду, чтобы подготовить там лагерь для Открытого чемпионата Майами.

– Кубок Лейвера – это то, что мне очень дорого, поэтому очевидно, что у меня всегда есть на него энергия, – сказал мне Федерер. – Что касается моей собственной карьеры, я больше не играю так много, и, когда я там, все идет на полной скорости, а потом мне снова нужно время.

У Федерера не было собственного самолета, но компания, которая продает частные самолеты, предоставила ему один. Федерер пользовался их услугами, когда он путешествовал по Северной Америке и по Европе.

Все это было частью плана по облегчению глобальной жизни Роджера: сделать переезды, смену часовых поясов и остальную часть его жизни за пределами корта как можно более гладкими для него самого и его семьи.

– Мне все это не нужно, – сказал мне Федерер, указывая на самолет. – Но это так просто с точки зрения энергии и управления. Мне не нужно преодолевать столько контрольно-пропускных пунктов, очередей, людей и фотографий, я могу зайти в самолет и расслабиться.

На этом этапе у него уже были для этого средства. Он был на пути к тому, чтобы стать первым теннисистом и одним из немногих спортсменов, заработавших 1 миллиард долларов за свою игровую карьеру, оказавшись в компании гольфиста Тайгера Вудса и боксера Флойда Мэйвезера. Около 130 миллионов долларов из состояния Федерера было получено за счет официальных призовых. Остальное было получено за счет спонсорства, поддержки, платы за участие и специальных мероприятий, таких как прибыльные выставочные матчи, организованные Годсиком в Южной Америке.

Показатели Федерера в этой области были столь же впечатляющими, как и его выступления на корте, и, хотя его бизнес и результаты в теннисе неразрывно связаны, он начал с небольших заработков вне корта.

Роджер был родом из богатой страны, но Швейцарию не сравнить с США, Японией, Германией или Францией. Вначале это ограничивало его привлекательность для потенциальных спонсоров.

– Когда вы швейцарец, вы представляете небольшую страну, – сказал Режис Брюне, первый агент Федерера в IMG. – Если вы хотите заработать серьезные деньги, одного десятого места в мире недостаточно.

Брюне, бывший французский игрок, знал об этом не понаслышке, потому что он представлял Марка Россе, швейцарскую звезду, которая достигла 10-го места.

– Чтобы выйти на мировой рынок, нужно быть номером один, – сказал мне Брюне. – Если вы американец номер один, вы заработаете кучу денег, но на этом