Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Брюне впервые увидел Федерера на Junior Orange Bowl в 1995 году, когда Федерер выступал в категории до четырнадцати лет в отеле Biltmore в Корал-Гейблс недалеко от Майами. Там не было недостатка в агентах, они постоянно ищут следующую большую рыбу. Главной целью Брюне в том году был Оливье Рошус, многообещающий бельгиец, но близкий друг Брюне Кристоф Фрейсс посоветовал ему взглянуть и на Федерера. Фрейсс был французским тренером, который руководил тренировками Федерера в швейцарском национальном тренировочном центре в Экюблане.

– Кристоф сказал мне, что с Роджером было нелегко справиться, потому что он был очень нервным, но у него был талант, – вспоминает Брюне. – Итак, я пошел посмотреть на него, и через пять минут, может быть, через десять, я бросился к первой телефонной будке, которую смог найти, потому что в те дни не было мобильных телефонов, и позвонил Кристофу с вопросом, сможет ли он организовать встречу в Базеле с родителями Роджера. Я знал, что мне нужно действовать быстро, потому что другим агентам не понадобилось бы много времени, чтобы увидеть способности Роджера.

Брюне не беспокоил характер Федерера. Он был впечатлен его не по годам развитой технической подготовкой, прежде всего его способностью наносить различные виды бэкхендов в возрасте четырнадцати лет.

– Все наносили хорошие удары справа, но этот удар слева действительно выделил его в моих глазах, – сказал Брюне.

Он вернулся во Францию и поехал в Базель, чтобы увидеть Линетт и Роберта Федерера. Он познакомился с Линетт, когда она работала в отделе аккредитации на мероприятии Basel ATP. Брюне сказал, что Федереры знают IMG и их успокаивает тот факт, что это «американская компания» с международным охватом.

– На этом этапе мы как агенты гораздо больше говорим с родителями, чем с игроком, – сказал Брюне. – И я могу вам сказать, что родители Роджера были выдающимися людьми. Они были хорошо образованы и задавали правильные вопросы. Если бы все родители были похожи на них, бизнес был бы намного лучше. Трудно быть агентом, потому что для людей трава в других местах всегда зеленее.

К официальному соглашению они не пришли, но Федереры взяли на себя обязательства. В 1997 году Брюне удалось заключить сделку с Nike, чтобы Федерер носил их теннисную одежду и обувь. Был также интерес со стороны Adidas, но Брюне сказал, что базовая стоимость контракта с Nike составляла 500 000 долларов на пять лет: значительная сумма для юниора.

– Это был самый крупный контракт, который мы подписали для человека того возраста, – сказал Брюне. – Уровень для очень хорошего швейцарского юниора составлял бы, наверное, 20 000 долларов в год в течение пары лет. Но Nike умножила эту сумму и продлила контракт на пять лет, потому что они очень верили в Роджера. Я представил его Nike как будущего номер один, но, честно говоря, я представлял так всех игроков. Самым важным была не общая сумма, а то, что она давала Роджеру: если он быстро попадет в топ-50 или 20, его финансовый уровень будет отражать его уровень в теннисе.

Хотя некоторые игроки чувствуют себя обязанными выбирать ракетку, исходя из размера финансового предложения, а не из своих предпочтений, Федерер смог подписать сделку с Wilson и играть ракеткой, которая ему понравилась.

В 1998 году он финишировал первым в мире среди юниоров, и Поль Дорошенко, французский физиотерапевт, вспоминает празднование в резиденции Федерера в Швейцарии после того, как он выиграл титул Orange Bowl.

– Это был конец года, – вспоминает Дорошенко. – Отец Роджера дал мне, Питеру Картеру и Питеру Лундгрену по конверту с деньгами. Федереры в них не купались. Вряд ли они были бедными, но они не были и богатыми. Тем не менее они выдали нам щедрую сумму, что-то вроде 1000 швейцарских франков, что составляет около 1000 евро.

Дорошенко рассказал, что случилось дальше.

– Я ехал домой, началась зимняя буря, и все окна запотели, поэтому я опустил окна своей машины, и, когда вынул купюры из конверта, их унесло сильным порывом ветра в окно, – рассказывает он. – Я попытался найти некоторые из них, но шел настолько сильный снег, что это было действительно тяжело. На следующее утро я вернулся, а на дереве лежала пачка банкнот.

Где-то в этом есть метафора.

Брюне и Роберт Федерер часто обсуждали будущее Роджера. Роберт верил в талант своего сына, но, поскольку он был всего лишь любителем тенниса, он обращался за экспертным мнением.

– Робби спрашивал меня: «Как ты думаешь, он станет великим? У него все получится?» – вспоминает Брюне. – И я отвечал: «Робби, ваш сын исключительный, но знать, попадет ли он в топ-10, топ-20 или топ-100, невозможно. Это зависит от многих вещей: травм, мотивации, девочек». Было действительно так сложно сказать, кто из юниоров добьется успеха.

Одна из основных задач Брюне заключалась в том, чтобы обеспечить Федереру wild cards в профессиональных турнирах. Он сделал это эффективно, но не без усилий.

В 1999 году у Брюне было две wild cards для участия в закрытом мероприятии, принадлежащем IMG, в Марселе. Его затруднение заключалось в том, что он представлял трех многообещающих молодых игроков: Федерера и французов Арно Клемана и Себастьяна Грожана, которые в конечном итоге пробились в топ-10. Брюне пришлось выбрать двух из трех. Он остановился на Федерере и Клемане. Федерер обеспечил Брюне репутацию в Марселе, победив действующего чемпиона Открытого чемпионата Франции Карлоса Мойю в первом раунде, но Грожан отказался от Брюне в качестве своего агента.

– Он был зол на меня тогда и злится теперь, – сказал Брюне. – Мы сейчас шутим над этим, но я потерял Грожана из-за Роджера.

Победа Федерера над Мойей, который поднялся до № 1 всего несколько недель спустя, определенно упростила возможность обеспечить ему wild card на Открытом чемпионате Майами, принадлежащем IMG, в марте, опередив игроков с более крупных рынков.

Но wild cards, какими бы полезными они ни были, скоро станут ненужными. Последний раз Федерер она потребовалась в Марселе в феврале 2000 года. На этот раз он вышел в финал.

– Я всегда думал, что у Федерера и его семьи все хорошо с деньгами, – сказал Дорошенко. – Я помню, он дошел до финала в Марселе, а когда вернулся, отдал чек своей матери и сказал: «Вот, пожалуйста. Это только начало».

Это было правдой, но отношения с Брюне и IMG в конечном итоге испортились. Федерер и его родители были расстроены, узнав, что Стефан Оберер, давний тренер Россе, а ныне национальный технический директор Швейцарии, получал комиссионные от IMG без их ведома в рамках спонсорских контрактов Федерера. Это произошло потому, что Оберер сыграл негласную роль в объединении Федерера и IMG.

Многие тренеры избегали такого рода договоренностей из-за