Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

и социальные факторы переплетаются с тем, где и как живет человек, что именно ему необходимо для того, чтобы жить достаточно хорошую жизнь и какое само-чувствие в глубоком экзистенциальном смысле слова является для него ориентиром привнесения микроизменений в свою жизнь для движения к достаточно хорошей жизни.

Прошлой весной мы с супругой подумали и решили отправиться в путешествие на машине по Турции. Мы никогда до этого не предпринимали такой длительной поездки по другой стране, поэтому в каком-то смысле совершали прыжок в неизведанное, но с интересом отнеслись к этой авантюре, трезво взвесив наши желания, финансовые возможности и потребности в таком эстетическом опыте. Совершенно не хотелось никаких отелей «все включено» или прочих массово-туристических форматов спроектированного опыта. Двигаясь по диагонали, от грузино-турецкой границы в Батуми до юго-западного побережья Средиземного и Эгейского морей, мы проделали большой путь. Нам важно было увидеть разные грани того, как живут люди в разных местах, природные ландшафты в тех или иных регионах страны, прочувствовать все нюансы во время путешествия, которое всегда, как говорил Пруст, не только источник новых впечатлений, но и способ изменения взгляда.

Вспоминаю фильм «Че Гевара. Дневники мотоциклиста», в котором сам Че Гевара ездил на мотоцикле по Латинской Америке, а потом в какой-то момент его жизнь радикально изменилась, и он стал тем, кем его знают во всем мире. Эта история не про экстраординарную биографию известного революционера, а скорее про некие события и специфический трансформативный опыт, посредством которого в жизнь проникают изменения. Так, у Мишеля Фуко после его поездки в Долину Смерти поменялось направление исследований, а у Хайдеггера прервалось обучение в католической семинарии из-за проблем со здоровьем, после решения которых он изменил направление обучения, и мир получил крупнейшего философа ХХ века[412]. Фактически в любом из подобных случаев речь идет об особом экзистенциальном выборе, открывающем горизонт для другой жизни, отличной от той, что еще вчера казалась очевидной и единственной возможной. Событие, которое переворачивает жизнь в другом направлении, изменяет фактуру внутренних установок и производит ревизию ценностей, не является следствием того опыта, который уже имел место. Будет ли это потрясение, связанное с утратой близкого, или расставание, вынужденный или добровольный переезд в другую страну, увольнение с работы или устройство на новую, так или иначе это будет новый опыт, реорганизующий повседневную жизнь, меняющий фактуру ежедневных практик существования.

Французский феноменолог Клод Романо, говоря о событии, подчеркивает, что событие не подчинено логике причинно-следственных связей. Оно изменяет и преобразует, перекраивает восприятие и задает новые траектории субъективации. Подчеркивая возможные события как преобразующий опыт, Романо настаивает на том, что само существование учреждается из возможности иного опыта в своей сущности, учреждаемого событиями[413]. Событийность не представляет собой чередование будничной рутины и каких-то встреч, поездок или отмеченных праздников. Это сам характер пребывания в мире, где разворачивается искусство существования как производство присутствия. Ни масштаб, ни величина случающихся событий не имеют значения, если жизнь прорастает из внутренней поэтики, согревающей и освещающей изнутри самые прозаичные мелочи вроде приготовления завтрака или ежедневной прогулки.

Практическая философия в ее прагматической интонации объединяет интерпретативный и сомаэстетический суверенитет, открывая возможность не опираться на шум голосов в цифровой среде и не разрушая внутренний контекст проживания собственной жизни в ее повседневных практиках. Принятие ответственности за собственную жизнь и конвертация бремени жизни наугад в эпоху текучей современности в интересный творческий поиск подходящих именно вам решений становится опорой на саму повседневную рутину вашего личного существования. Вы день за днем преобразуете свою жизнь, превращаясь из уставшего от нейронального насилия и растерянного индивида в субъекта, способного на дружеское отношение к себе, твердо решившего жить достаточно хорошую жизнь. Это в каком-то смысле радикальный трансформационный опыт, в котором совершается череда экзистенциально значимых выборов:

Когда мы сталкиваемся с таким выбором, мы не можем знать, какой будет наша жизнь, пока не переживем новый опыт, но, если мы не переживем этот опыт, мы не будем знать, чего нам не хватает. И кроме того, многие из этих новых и неизвестных переживаний меняют жизнь или кардинально преобразуют ее. Так что вы не только должны сделать выбор, не зная точно, как это будет, если вы решите получить новый опыт, но выбор этот важен, и вы знаете точно, что он очень важен для вас. Вы знаете, что прохождение этого опыта изменит то, каково это для вас – жить своей жизнью, и, возможно, даже изменит то, каково это – быть вами, глубоко и фундаментально[414].

Отказываясь выбирать из уже предложенных нарративов и опираться на модные тренды или громкие голоса блогеров в Сети, человек озадачивается собственным само-чувствием в экзистенциальном смысле этого слова. Ориентируясь на эту глубокую внутреннюю решимость, с одной стороны, и открытость экспериментальному поиску инструментов и техник для реорганизации своего повседневного опыта, с другой, субъект заботы совершает переход к тому, чтобы взять управление жизнью в свои руки.

Придерживаюсь того взгляда, что сама жизнь разворачивается как искусство существования с присущим ему внутренней поэтикой и самоценностью. Поэтическое здесь не связано со стремлением овладеть искусством стихосложения или особой манерой выражать свои мысли, цитируя Рильке или Лорку. Оно скорее предполагает стремление жить достаточно хорошую и внутренне красивую жизнь, не стремясь к стилизации под стоицизм или буддизм, реставрацию духовных скреп или историческую реконструкцию какого-то иного нарратива из глубины веков. Это побуждение к тому, чтобы привнести творчество в собственную повседневность на уровне готовности прийти к достаточно хорошей жизни. В этом контексте призыв Гастона Башляра следовать за поэтическим воображением переориентирует современную философию от бесконечной суеты конфликтующих интерпретаций и перебирания словарей к сомаэстетической прагматике производства присутствия и поддержке индивидуации опыта в новых стилях жизни в многообразии форм.

Мужество творить достаточно хорошую жизнь, раскрепощать воображение для самопреобразования и выбора техник себя, этому содействующих, оказывается полем для креативного поиска решений. Каждый желающий способен и волен искать реальные возможности среди вороха фиктивных и бракованных решений, чтобы наполнять свою прозаическую жизнь внутренней поэзией и разделять этот опыт с близкими людьми.

Вы можете жить в коммуне с подругами в совместно купленном доме, или отправиться во внутренний многолетний дайвинг по глубинам бессознательного вместе со своим психоаналитиком, или увлечься коллекционированием винтажного винила, или освоить сочинение электронной музыки на компьютере, или расслышать в себе призвание к гражданскому активизму вместе с организаторами профсоюза в какой-нибудь токсичной корпорации, или уехать в тайгу, чтобы заниматься сбором подножного корма и снимать об этом блог, – все это и многое другое