Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[J 67, 5]

В югендстиле уже ощутима буржуазная тенденция противопоставлять природу и технику как абсолютные противоположности. Позже футуризм придал технике разрушительный, враждебный природе характер; в югендстиле зарождаются силы, которым суждено будет действовать в этом направлении. Идея мира, изгнанного и как бы денатурализованного техническим развитием, воплощается во многих творениях югендстиля.

[J 67, 6]

Проститутка не продает свою рабочую силу; однако ее ремесло создает фикцию, что она продает свою способность к наслаждению. В той мере, в какой оно представляет собой предельное расширение сферы действия товара, проститутка всегда была предшественницей товарного хозяйства. Но именно потому, что в остальном товарная экономика была неразвита, эта сторона ее ремесла не проявлялась так явно, как это произошло позже. Действительно, средневековая проституция, например, не знает того цинизма, который стал привычным делом в XIX веке.

[J 67a, 1]

Несоответствие между эмблемой и рекламным образом позволяет оценить, какие изменения произошли в мире вещей начиная с XVII века.

[J 67a, 2]

Фиксация на обонянии, которая, кажется, была свойственна Бодлеру, вероятно, переросла в фетишизм.

[J 67a, 3]

Новый фермент, вводимый в taedium vitae и превращающий отвращение к жизни в spleen, – это самоотчуждение.

[J 67a, 4]

Истощение внутренней жизни. От бесконечного регресса рефлексии, которая в романтизме играючи, расходящимися кругами, расширяла жизненное пространство, в то же время заключая ее во всё более узкие рамки, Бодлеру остался лишь «мрачный и прозрачный тет-а-тет» с самим собой, как он себе его представляет в образе разговора между валетом пик и дамой червей в старинной карточной игре. Позже Жюль Ренар скажет: «Его сердце… более одиноко, чем туз червей посреди игральной карты». Jules Renard. Journal inédit. P. 11 [1450].

[J 67a, 5]

Вероятно, существует самая тесная связь между аллегорическим воображением и тем, что послушно открывается мышлению в состоянии опьянения гашишем. В последнем воздействуют разные гении [1451]: гений меланхолического глубокомыслия и – возвышенности Ариэля.

[J 67a, 6]

Стихотворение «Мученица» порождает множество ассоциаций в силу того места, которое ему отводится сразу после «Разрушения» [1452]. С этой мученицей аллегорическая интенция сделала свое дело: расчленила ее.

[J 67a, 7]

В «Смерти любовников» [1453] «соответствия» сплетаются без какого-либо влияния аллегорической интенции. Рыданья и улыбки – как переменчивые облака, образующие человеческое лицо, – сходятся в терцинах. Вилье де Лиль-Адан [1454] увидел в этом стихотворении – как он писал Бодлеру – воплощение своих музыкальных теорий.

[J 67a, 8]

«Разрушение» о «демоне»: «Я глотаю его, ощущая, как он жжет мне легкое, / Наполняя его желанием вечным, виновным» [1455]. Легкое как место желания – самое смелое описание его неисполнимости, которое только можно представить (ср.: «…незримая защита» в «Благословении» [1456]).

[J 68, 1]

Из всех бодлеровских стихотворений «Разрушение» содержит самое беспощадное воплощение аллегорической интенции. Кровавое орудие, видение которого демон навязывает поэту, – это аллегорическое хозяйство: разрозненный инструмент, с помощью которого аллегория так исказила и изувечила мир вещей, что от него остались лишь обломки, на которых она и сосредоточила свои размышления. Стихотворение резко обрывается; оно само по себе производит впечатление – вдвойне поразительное для жанра сонета – чего-то фрагментарного.

[J 68, 2]

Имеет смысл сравнить «Вино тряпичников» [1457] со стихотворением «В этом кабриолете» Сент-Бёва (Sainte-Beuve: Les consolations. P. 193):

В наемном кабриолете рассматриваю я

Человека, что меня везет – будто машина,

Урод с густою бородою, волосами слипшимися, длинными,

Порок, вино и дрема застыли в зенках пьяных.

Как мог он так низко пасть, подумал я,

Забившись в угол на сиденье.

Далее следует вопрос к самому себе, не является ли и его душа такой же опустившейся, как душа кучера. Бодлер упоминает это стихотворение в письме Сент-Бёву от 15 января 1866 года [1458].

[J 68, 3]

Тряпичник – самое провокационное воплощение человеческой нужды. Он люмпен вдвойне: одет как люмпен и имеет дело с люмпенами. «Вот человек, в обязанности которого входит сбор дневных отбросов столицы. Всё, что было выброшено огромным городом, всё, что им было потеряно, всё, чем он пренебрег, всё, что он разбил, – он всё каталогизирует, коллекционирует. Он роется в архивах разврата, в капернауме отбросов. Он сортирует, производит изощренный отбор; он собирает, как скупец сокровища, мусор, который, вновь попав в пасть божества Индустрии, превратится в предметы полезности или наслаждения». Charles Baudelaire. Du vin et du haschisch. Œuvres. I. P. 249–250 [1459].

Бодлер, как следует из этой прозаической зарисовки, сделанной люмпен-коллекционером в 1851 году, узнает в нем себя. В стихотворении же раскрывается еще одна грань, роднящая его с поэтом: «Видно, как идет тряпичник, качая головой, / Копаясь и бьясь о стены, как поэт, / И, невзирая на шпионов, что ему послушны, / Он лелеет в сердце планов громадье» [1460].

[J 68, 4]

Есть немало оснований полагать, что «Вино тряпичников» было написано, когда Бодлер исповедовал beau utile [1461]. (Точнее сказать нельзя, так как оно впервые появилось в книжном издании «Цветов Зла». – «Вино убийцы» было впервые опубликовано в 1848 году – в Echo des marchands de vins! [1462]) Стихотворение о тряпичнике решительно дезавуирует реакционные признания Бодлера. Литература о поэте обошла его вниманием.

[J 68a, 1]

«Поверьте мне: правительственные конструкции избежали множества потрясений благодаря заставному вину» [1463]. Edouard Foucaud. Paris inventeur. Physiologie de l’industrie française. Р. 10 [1464].

[J 68a, 2]

К «Вину тряпичников»: «Денег нет ни шиша / Пьер, надо бы кутнуть / Я, видишь ли, по понедельникам / Люблю туда-сюда гульнуть / И знаю, где винца дешевого стрельнуть / Что покрепче будет пивка / А ну-ка смеха ради / Пойдем гульнем к заставам». H. Gourdon de Genouillac. Les refrains de la rue de 1830 à 1870. P. 56 [1465].

[J 68a, 3]

Травьес часто изображал тип тряпичника.

[J 68a, 4]

В «Душе вина» в словах «для этого немощного атлета жизни» [1466] фигурирует сын пролетария – бесконечно печальная перекличка модерна и античности.

[J 68a, 5]

К распорядку времени: глубинная конcтрукция «Вина любовников» зиждется на том, что свет удивления проливается на описанную ситуацию не сразу: опьянение, которым влюбленные обязаны вину, – это, оказывается, опьянение в утренний час; «сквозь синий утренний хрусталь» [1467] – вот главная строка из всех четырнадцати.

[J 68a, 6]

В «Вине любовников» строки «Томно балансируя на крыле / Турбуленции умозрительной / В бреду параллельном…» можно принять за реминисценцию из Фурье. «Турбуленции», согласно «Словарю фаланстерской социологии» (Silberlings. Dictionnaire de sociologie phalanstérienne. P. 433 [1468]), «…звездных миров, так настроенных в своем движении, что в одну минуту они проносятся через мириады мест, являются в наших глазах печатью божественного правосудия в материальном мире» (Fourier. Théorie en concret ou positive. Р. 320).

[J 68a, 7]

Бодлер строит строфы там, где, как может показаться, их почти невозможно создать. Так, например, в 6-й строфе «Лесбоса»:

Неотразимая желанная краса

Улыбкою влекла в блистательные дали,

Где грезятся сердцам иные небеса;

Страданья