Глазами ополченца. Фронтовой дневник. 1941-1945 - Георгий Иванович Лебедев

«панцерверков» и артиллерийских миномётных и пулемётных дотов. На поверхность «панцерверки» выходили только бронекуполом с миномётными и пулемётными установками. «Панцерверки» были обеспечены водой, светом, отоплением, имели лифты, сигнализацию. Подземные ходы между «панцерверками» имели электрифицированные дороги. Но не устояли перед нашим мощным натиском и такие «Панцерверки», к тому же прикрывавшиеся на ряде участков озёрами.

Вместо назначенного пункта Хаммер, «Летучка» 29 января оказалась в Пфуфцигфауланд. Маршрут был изменён в пути следования «Летучки» в связи с изменившимися обстоятельтвами на фронте. Кольмар еще дымится. Догорают попутные хуторки. После Кольмара – большой, километров на 10 лес. В этом искусственно созданном лесу, с дорогами и просеками, перед танком, идущим впереди моей машины, перебежала дорогу дикая козочка с телёнком. Водитель растерялся. Остановил танк. Один из бойцов, спохватившись, соскочил с танка и дал очередь из автомата вслед козочке. К счастью, козочка отделалась, видимо, только испугом.

В небольшом пограничном городке Черныкау, с очень узкими тесными улочками, с дымящимися ещё зданиями, мы простились с Познаньской провинцией и вступили на землю Германии, в логово зверя. Вот она, милитаристская Германия, империализм, вскормивший и взрастивший фашизм!

«Летучка» остановилась в разбросанном на 5–6 км селении Пфуфцигфауланд. Почти все дома, за редчайшим исключением, покинуты. Поселились в разгромленном доме. Здесь мы встретили обстановку, которая ясно говорила о том, что дом только что покинут: вёдра с водой, начатый вязкой чулок, ещё сырое бельё на чердаке, ещё теплые печи, бьют часы, живые цветы на окнах, рёв коров, непоенных, некормленных, недоеных… Однако сегодня же некоторые жители, искавшие спасения в бегстве на запад, будучи обогнаны нашими боевыми частями и оказавшиеся у нас в тылу, вынуждены были вернуться на старое пепелище. Они хмурые, с заискивающей угоднической улыбкой, с низкими холопскими поклонами.

Вслед за нашей 2-й гвардейской танковой армией, которая вчера, обходя ещё удерживаемые противником оборонные пункты и города, прорвав «Померанский вал», стремительным маршем двинулась на Одер, «Летучка» 30 января находилась на дороге в Визенталь – Вольденберг.

До Берлина километров 170, как от Тулы до Москвы.

Визенталь в огне пожарищ. Горят дома. Горит фашистская Германия! Висят оборванные провода. Валяются срезанные артиллерийскими снарядами столбы. Валяются трупы гитлеровских вояк – одиночками, группами. Бродят лошади, коровы…

Дорога забита нашими машинами, боевой техникой. Необычный подъём духа. Всякий и все спешат к Берлину, чтобы первыми ворваться в самое логово зверя.

Окутан дымом и Вольденберг. От дыма трудно дышать. Снег жёлтый и грязный от копоти. Костёр у сожжённого здания. Вокруг – стулья. Костёр потух. Люди ушли. Вот фирма Хендель Гартнерей. Питомник штамбовых деревьев. Сам Хендель[251], вероятно, стоит в калитке. Угодливо улыбается, даже приветствует по привычке поднятием руки: «Хайль!»

Трепещи фашизм со всеми своими вождями! Идёт могучая, беспощадная армия-мстительница. Рабы сумасшедшего Гитлера, нам нужен не «хайль», а безоговорочная капитуляция остатков гитлеровских полчищ, уничтожение коричневой чумы!

31 января 1945. «Летучка» остановилась в Вольденберге, около двухэтажного здания. С виду дом неказистый, обывательский, а внутри – роскошь, высокая материальная культура быта, изобилие прекрасной мебели, фарфора, хрусталя, гардин, рояли, пишущая машинка, всякие очень занятные безделушки, ручная рулетка «Монтекарло», ковры, зеркала, цветы. Вековая культура материи, стекла, постели, обоев. Всё поражает изысканностью, яркостью красок, красотой, гармонией.

Вольденберг горит. Горел вчера. Горит сегодня. Горит как-то стихийно. То вспыхнет один дом, то другой. Горят дома кругом. Горят магазины. Это 1941 г. для Германии. Мы тоже горели. Ночью светло от пожарищ.

О взятии нашими войсками Вольденберга мы читали вчера в армейской газете «Ленинское знамя», в сводке Совинформбюро от 29 января. В Вольденберге читать о взятии Вольденберга – это же немалое удовольствие! Это боевой марш 2-й гвардейской танковой армии! В воздухе тишина.

Днём я ходил по городу. По горящим улицам, кварталам. Улицы загромождены сорвавшимися крышами, рамами, дверьми, кирпичом. Ко мне пристала какая-то беспризорная собака. На улицах много брошенных велосипедов. На них не спастись от нашего стремительного марша на Берлин. Какой-либо прохожий возьмёт велосипед, доедет на нём до нужного ему места и опять бросит велосипед. На обратном пути он выберет себе другой. Их много!

Около одного дома с вывеской «Цигареттхаус» солдаты разбирают из ящиков сигары. Зашёл в писчебумажный магазин, чтобы запастись необходимым материалом для ведения дневника. Всего много. Людей нет. Сбежали. На вешалке осталось дамское пальто, шляпка, зонтик, кашне, – владелица сбежала без оглядки. В часовом магазине солдаты с озлоблением бьют прикладами что попадёт под руку.

Встретились несколько фур с русскими и украинскими женщинами. Одеты наполовину в штатское, наполовину – во что Бог послал. Едут артелями. Радостные. Взволнованные. Погоняют лошадей. Спешат домой с фашистской каторги.

Короткий душевный разговор:

– Братишка солдат, а може, офицер? Ну, всё едино, товарищ Красная Армия! Скажи на милость, как нам бы тут проехать на Жмеринку?

– А мне бы на Кромы, товарищ!

– А мне…

– Эх, вы, девушки-голубушки! Держите всё прямо на восток, на восход солнышка держитесь, вот и попадёте куда надо! А коли будете проезжать село Покрова – жинке поклон, скажите, что я…

– Да чего говорить, кончай тут скорей фашистских гадов, да домой, да ко мне заезжай, блинами гречушными накормлю, а не то…

– Ну, счастливо вам!

– А тебе живому остаться! Ну, трогай, горемышные!..

Я долго стоял и смотрел вслед девушкам. И до чего же душевно красива и богата ласковостью советская женщина!

Дома у нас музыкальная какофония. Кто играет на пианино, кто на аккордеоне, кто на губной гармошке, кто заводит патефон…

В книжном шкафу достал объёмистую книгу под интригующим заголовком: «Ди фрау альс хаузэртцен» д-ра медицины Анны Фишер-Дункельман[252]. Ещё в 1918 г. вышел юбилейный экземпляр этой очень полезной, нужной в каждой семье книги. Популярный физио-терапевтический справочник-лечебник.

К вечеру пожар охватил весь город. Огонь гудел. В небо высоко взлетали «галки» – горящие предметы. «Галок» было так много, они так угрожающе близко падали около наших машин со спиртом, с эфиром, с ватой, что пришлось мобилизовать весь личный состав «Летучки», чтобы со снегом отстаивать машины от огня. Воздух около машин горячий. Я опасался за спирт, эфир. Огненная стихия так бушевала, что наши усилия со снегом не могут гарантировать безопасности. Пришлось быстро сесть в машины и выброситься за пределы горящего города, километра за три в поле…

1 (2) февраля «Летучка» остановилась в Канкц, километрах в 130 от Берлина. Почти как от Серпухова до Москвы. Приехали к обеду. Ехали по маршруту: Вольденберг, Вутцик, Брандсхейзе, Гейленфельде, Брантенштейн, Карцих, Кинкц.

С раннего утра грохот «Бога войны» – нашей артиллерии. Дрожит земля. Дребезжат стёкла. Фашисты пытаются контратаковать наши части.

Из Кёниц