Тетради из полевой сумки - Вячеслав Ковалевский

В «Красной звезде» начали печатать «Жизнь» Гроссмана. Очень интересная вещь. Пока я ломаю голову и думаю о деликатесах, Гроссман выпекает добротный и жизненно необходимый черный хлеб.

29 июня.

Та же тишина. Ночью, правда, гремело на участке 23-й гв. с. д. Союзники тоже сбрасывают бомбы над Германией, но все это не то.

А лето не стоит на одном месте...

Цитирую передовую в «Красной звезде» от 26 июня:

«Красная армия стоит с глазу на глаз с огромной и еще сильной немецкой армией. Борьба, какие бы формы она ни приняла, предстоит упорная, ожесточенная...»

«...На фронте существенных изменений не произошло»,— сообщают изо дня в день наши военные сводки. Но изменения могут наступить в любой час!»

Перечитываю Пришвина. Большой, глубокий мыслитель, когда дело идет о понимании природы «через самого себя». Но дальше этого метода не идет и поэтому в понимании большой вселенной и человеческих проблем часто бывает ограниченным.

Сегодня Коблик говорил мне о том, что полнота, исчерпывающая мудрость диалектической философии (он вспомнил определение ее Энгельсом в «Людвиге Фейербахе») как бы говорит о заключении поисков истины человечеством, о приходе к последней черте и, следовательно, к своему закату. Диалектика — это «горькая находка», «горький осадок на дне чаши» (Коблик). То есть свидетельство о том, что напиток на исходе.

Но ведь еще в древности было сказано: «Все течет, все изменяется». Древние были весьма близки к той же самой истине что и мы — столь поздние диалектики. Вероятно, древним тоже казалось, что им остался лишь «горький напиток», и у них были мысли о конце человеческого рода («золотой век» — позади), а рядом с этим такие же фантазии о бесчисленности комбинаций и бесконечности вариантов любых возможностей во вселенной.

Язык:

«Имеем шанс убить двух медведей и одного поросенка».

«Выражаю тебе общественное «фэ»!»

«Вертит, как цыган солнцем».

«— Невозможно!

— Невозможно только влезть на небо или снять штаны через голову».

«Живи, пока тебе голову мышь не отъела».

7 июля.

Все уехали в Бор на военные занятия. Я совершенно один в комнате. Работаю над рассказом «Глубокий снег». В избе, за бревенчатой пятой стеной, остался один только лектор, майор Разин. Сегодня он освобожден от занятий. У него горе— убит сын, лейтенант, командир танка. Слышу, как Разин рыдает у себя в комнате.

Буря нарастает.

Из передовицы в «Правде»:

«...5 июля крупные силы пехоты и танков противника, поддержанные большим количеством авиации, перешли в наступление на Орловско-Курском и Белгородском направлениях. 6 июля бои продолжались. Наши войска ведут упорные бои, перемалывая огромные массы живой силы и техники врага. За два дня на Орловско-Курском и Белгородском направлениях войсками подбито и уничтожено 1019 немецких танков. В воздушных боях и огнем зенитной артиллерии 5 и 6 июля сбито 314 фашистских самолетов».

Дождь. Поработав, отправился под плащом в лес. Собрал много черники. Мучили комары,— они прячутся от дождя под листьями черники и взлетают, когда рвешь ягоды.

В природе нет фальши, в ней всегда царит непринужденность, торжественная приподнятость. Это может быть яростный порыв или тихая грусть, но в ней никогда не бывает скуки, пустоты, профанации. Природа не знает будней. Каждый момент в ней самоценен, каждый — главный, каждый — событие. И в человеческой жизни не должно быть будней.

Когда я выхожу в природу, я ни к чему не готовлюсь, ничего не жду, я живу, существую и воспринимаю вселенную как слушание музыки.

Остаться наедине со своею совестью, и слушать ее, и писать под эту диктовку, и ничего не добавлять к этому постороннего, никакой лжи, ничего, чего бы не было в тебе.

Надо все время думать о самом главном в нашей войне, о неповторимом, о том, что надо раскрыть и показать.

Если в книге давать Коблика — показать, каким он был беспомощно-городским и как все-таки военизировался, подтянулся.

9 июля.

Совинформбюро напечатало: «Наступление немцев в районе Курска и жулики из ставки Гитлера».

Германское наступление здесь названо «генеральным наступлением». Указывается, что часть танков и авиации переброшена из Западной Европы. («Ау! Союзники!»)

«...Таким образом в наступлении уже участвуют 15 танковых дивизий, одна мотодивизия и 14 пехотных дивизий».

«...Новое немецкое наступление не застигло наши войска врасплох. На обоих направлениях третий день идут ожесточенные бои, в ходе которых наши войска уничтожили до 30 000 солдат и офицеров, подбили и уничтожили 1539 танков и сбили 649 самолетов противника. Наши войска прочно удерживают занимаемые рубежи. Только на некоторых участках Белгородского направления противнику ценой огромных потерь удалось незначительно вклиниться в нашу оборону. Получив по зубам, жулики из ставки Гитлера теперь поджали хвосты и завопили о том, что якобы наступают не они, немцы, а советские войска и что тем самым в первые три дня крупных сражений провалилась не их попытка захватить Курск, а попытка наших войск прорвать оборону немцев...

Таков новый трюк немецко-фашистских шулеров...

Было бы неправильно с нашей стороны недооценивать силы немецких войск, ведущих крупное наступление на Орловско-Курском и Белгородском направлениях. Силы немцев здесь велики. Рано еще сегодня делать окончательное заключение об исходе боя. Одно несомненно и ясно — решительное наступление немцев, начатое ими 5 июля, в первые три дня не получило успеха. Результатом этого неуспеха являются нервозность и замешательство гитлеровского командования, которые оно пытается прикрыть жульническими трюками».

Наступление продолжается, что же будут делать в эти дни союзнички? Опять мы одни?

Передовая в «Правде» за 8 июля:

«Танки — фундамент германской армии, главное ее оружие и главный козырь. Окончательно выбить этот козырь из рук палача — авантюриста Гитлера, беспощадно и все в больших масштабах уничтожать немецкие бронированные машины— такова задача, таков долг наших воинов перед Родиной.

Основная тяжесть борьбы с танками ложится на плечи нашей артиллерии. Орудия разных калибров, вкрапленные в боевые порядки пехоты,— вот тот цемент, который придает обороне одновременно и нужные ей гибкость и жесткость. Дело лишь за тем, чтобы артиллеристы строго придерживались выкристаллизовавшихся в ходе войны принципов противотанковой обороны. Первый из них — разбивать противника перед передним краем обороны; второй — сохранять нерушимость боевых порядков артиллерии, если даже отдельным группам танков удастся проскочить в расположение нашей пехоты.

Поскольку немцы все чаще применяют глубокое эшелонирование танковых масс, соблюдение первого принципа противотанковой обороны является решающим фактором в бою».

Из информации 7 июля: «На Белгородском направлении»... «Действия немцев носят ярко выраженный характер авиационно-танкового наступления. Тактика немецких танков осталась прежней, но авиация теперь почти не отрывается от них. Она воздействует прежде