Тетради из полевой сумки - Вячеслав Ковалевский

сформулированы просто: создать для себя и для всех людей мир, в котором каждый человек будет иметь возможность жить в мире, производительно трудиться, зарабатывая по крайней мере достаточно для его действительных потребностей и потребностей его семьи, общаться с друзьями, выбранными им по своему желанию, свободно мыслить и свободно исповедовать религию и умирать спокойно, сознавая, что его дети и их дети будут обладать такими же возможностями».

У нас слишком уж много гвардейских частей. Гвардейское звание присуждают как награду и затем вливают в гвардейскую часть пополнение, совершенно не считаясь с его качеством.

14 июня.

Искал в Бору местного жителя-старика, хотел расспросить его, какой здесь водился до войны зверь, узнать названия некоторых цветов, растений, трав. Не застал дома,— говорят, уехал с бойцами показывать им лесные поляны для покоса.

На болоте уже летит вата с пушицы. Ее так много, что кое-где побелели даже ветки на соснах — вата цепляется за хвою и застревает. В деревнях иногда этой ватой набивают подушки. Если корова заберется в болото и наестся пушицы — молоко у нее пропадает.

В поле сиреневый налет на колосящейся ржи. Вероника, лютики, белый и розовый клевер, липкие лиловатые звездочки смолки. В травянистых местах на полянках — красноваторжавый налет от цветущего щавеля. Тончайшие запахи. И все это, вместе взятое, приправлено несмолкающим пением жаворонков.

А в том году спокойном, двадцать третьем, Когда мой мальчик только родился, Уже присматривалась к нашим детям Германия, ощеренная вся.

(П. Антокольский. «Сын»)

15 июня. Ореховка.

Красивая деревня в кольце сплошного леса. Жили здесь богато — избы громадные, пятистенные, окна большие.

Чернила я приготовил из химкарандаша, разведя его на воде из речушки Щебенки. Редкое по красоте место.

17 июня.

Ходим по три раза в день в Худые Речицы в госпиталь: завтрак, обед, ужин. Давно не питались так роскошно. Однако туда и обратно за весь день это составит двенадцать километров — вполне можно нагулять аппетит.

По пути упражняемся в стрельбе по цели. Я привез из-под Семкиной Горушки около двухсот патронов — подобрал с земли на том месте, откуда ушел на исходные позиции взвод покойного Герасимова.

19 июня.

Благословенное, изумрудное от высоких трав, росное синее утро. Мокрые от росы сапоги. Сквозящие против солнца светло-зеленые папоротники, сочное разнотравье. Русские полянки — все в цвету. На заброшенной пашне красно-коричневый щавель и лиловые пятна легких колокольчиков.

Поставил пистолет на боевой взвод и пошел в глубь леса. Уничтожил много листовок, совершенно свежих, сброшенных, вероятно, этой ночью. Листовки очень ядовитые, поганые. Подпись: «Командование Русской освободительной армии». Содержание — белогвардейское. Написаны грамотно.

Опасный пункт: «Командование Русской освободительной армии достигло соглашения с германским командованием о военнослужащих Красной Армии, добровольно перешедших на нашу сторону...

...Каждый военнослужащий Кр. Армии, оставивший свою часть и перешедший на нашу сторону самостоятельно или в составе группы, не считается военнопленным, его рассматривают как противника советского режима, перешедшего на сторону Русской освободительной армии.

Прием в РОА происходит исключительно на добровольных началах. Каждый может по своему свободному выбору либо вступить в РОА, либо служить в тыловых частях, либо, если он этого пожелает, заняться мирным трудом в освобожденных от большевизма областях.

Во всех случаях вам гарантируется вежливое обращение и хорошее отношение, поэтому не верьте советским басням о «зверствах»...

...Вы будете немедленно отделены от военнопленных и отправлены из зоны боевых действий».

Радует одно обстоятельство: во всех немецких листовках появился мотив о том, что надо скорее кончать войну, «заключить почетный мир». Значит, дела в Германии действительно плохи.

Пошел в глубь леса по неизвестной мне, сильно заросшей травою дороге. Перешагнул через очень оживленный муравьиный тракт. Он соединяет два огромных муравейника. Я не мог понять отношений между ними. Границы на муравьином большаке не заметно. Зачем нужна дорога от одного муравейника к другому? Муравьи движутся одновременно в обе стороны, навстречу друг другу. Многие из них тащат муравьиные личинки — «яйца», одни в одну сторону, другие — обратно, и тоже с личинками. Что-то похожее на обмен, но что именно? Расстояние между муравейниками — шестьдесят метров.

Не у всех еще прочно вошло в сознание, что мундир, гимнастерка неотделимы от погон. Многие еще ходят без них, не дорожат ими.

Военный Совет решил на нескольких переправах через Ловать и на перекрестках поставить тройки с нитками, иголками и погонами. Они обязаны, невзирая на звание, пришивать погоны всем, кто ходит без них, и вписывать в книжку: такому-то там-то пришиты погоны.

Столяр делает рамы для окон в нашей избе. Ушедшая перед нами воинская часть уволокла за собою и рамы со стеклами. Так делают, собственно говоря, все, чтобы было чем остеклить на новом месте землянки.

Увидев на подоконнике «Войну и мир», столяр сразу же уцепился за книгу. Разговорились. У него под Москвой сгорел шкаф, полный книг. Я его спросил, что он хотел бы прочесть после войны. Столяр ответил:

— Настоящее уж очень приелось. Прошлое мы порядочно знаем. Хотелось бы прочесть о будущем.

На вопрос, какое у него заветное желание, что он хотел бы после войны, ответил:

— Месяца три ничего не делать — отдыхать, а потом опять найти подходящую работу. Ведь жили неплохо!

Еще ни один человек не сказал мне, что до войны жили плохо. Вот что значат ужасы войны. Они заставили многих из нас забыть, что в нашем мирном быту не все еще было налажено и в деревнях еще не всюду была изжита стародавняя, дореволюционная нищета. Да мало ли у нас было повсюду нехваток. Но теперь, когда пролито столько крови, вспоминая мирную жизнь, мы хотим думать только о самом хорошем.

Мистика чисел истерического Гитлера:

22 ноября 1937 г. Заключение «антикоминтерновского пакта».

22 июня 1940 г. «Компьенское перемирие».

22 июня 1941 г. Начало войны против СССР.

21 июня.

Завтра годовщина нападения на нас Германии. Вторая годовщина. Завтра мистическое для убийцы число «22». Неужели на этот раз — газы?

Тишина. Жужжат мухи и оводы. Листья не шевелятся. Коблик дал мне еще одно «22».

22 августа 1939 года, ровно за девять дней до начала войны в Европе, Гитлер произнес речь перед офицерами:

«...Наша сила заключается в быстроте и жестокости. Чингисхан с преднамеренно легким сердцем обрек миллионы женщин и детей на гибель. Однако история видит в нем только основателя государства. Мне совершенно безразлично, что обо мне будет говорить западная цивилизация. Я издал приказ, и я казню всякого, кто хоть одним словом будет его критиковать,— о том, что нашей