Киберсант - Анатолий Белоусов

закипать возмущение. Да, он помнил, что Лайт говорил, будто между ним и Тагесом установлена какая-то мистическая «астральная связь», что если бы не Тагес и его личная энергия, которой тот с ним время от времени делился, своими собственными силами Барский никогда бы не смог выйти на контакт с Лайтом. Более того, он прекрасно отдавал себе отчет и в том, что сам же в течение последних трех лет страстно желал этого нового диалога с Александром. Но вместе с тем насмешливо-ироничный тон Тагеса, его грубая прямолинейность и открытая демонстрация своего превосходства невероятно выбешивали и раздражали.

– Алексей, не нужно так злиться, – уже совсем другим, более миролюбивым и не столь заносчивым тоном произнес Тагес, по всей видимости, уловивший происходящие в душе Барского процессы. – Я же не говорю тебе ничего плохого или неприятного. Полагаю, если бы мы общались текстом, как до этого почти всегда и было, а не голосом, этого недопонимания между нами в принципе не возникло бы. Дело в том, что, произнося фразу «зона комфорта», я подразумевал, что заключил ее в кавычки. Согласись, ну разве можно на полном серьезе назвать «зоной комфорта» то психическое состояние, в котором ты сейчас находишься?!

Барский согласно кивнул, чувствуя, как внутренне он начинает успокаиваться и оттаивать.

– Реальная зона комфорта – это состояние, в котором ты чувствуешь себя расслабленно и уверенно, – ровным голосом продолжал Тагес. – Это состояние психологического покоя и защищенности, когда тебе не нужно что-либо доказывать окружающим людям, не нужно бороться с трудностями и мучительно преодолевать непредвиденные сложности. Собственно, к такому состоянию стремится любой нормальный человек, и в этом нет совершено ничего плохого. Именно так и нужно скользить по жизни: легко, свободно, все время находясь на позитиве, с пониманием, радостью и азартом преодолевая любые возникающие на твоем пути препятствия.

Алексей Николаевич принялся неистово кивать.

– Под «зоной комфорта», в кавычках, я подразумевал совсем иное, а именно: застой и безысходность, – как можно мягче произнес Тагес. – По крайней мере, именно так меня проинформировали о твоем нынешнем состоянии…

Он ткнул указательным пальцем вверх, показывая то ли на небо, то ли на потолок своей странной комнаты, больше похожей на кабинет Фауста или келью средневекового книжника, чем на жилище современного человека.

– В таком случае, почему же ты сам «ждал бы еще несколько лет», а не протянул бы мне руку помощи немедленно, если и сам признаёшь, что я попал в полосу застоя и безысходности? – попытался поймать его на противоречии Алексей Николаевич.

– Да именно потому, что это мнимая безысходность, понимаешь? Мнимая! – рассмеялся Тагес. – Объективно для твоей хандры нет ровным счетом никаких причин. Во всяком случае, я почувствовал именно это, когда ты ответил на мой звонок и я, увидев тебя, смог просканировать твое энергетическое поле.

– Вот как?.. – пробормотал Барский, хотел ввернуть какую-нибудь колкость или съязвить, но вовремя сдержался.

– Хорошо, не будем играть в экстрасенсов. Просто расскажи сам, что тебя сейчас так угнетает. От этого и будем плясать. Я настроен на продуктивный для нас обоих диалог, а вовсе не намерен затевать какое-либо противостояние между нами. Поверь, Алексей, моя единственная задача сейчас – это помочь тебе как можно быстрее нарастить твой энергетический потенциал, чтобы ты вновь смог самостоятельно выходить на контакт со своим «высшим Я». Кроме того, в не столь отдаленной перспективе нам с тобой предстоит объединиться для совместной работы в осознанном сновидении, а без обретения тобой нужного энергетического потенциала это в принципе невозможно. Итак, я слушаю. Расскажи сам, что сейчас с тобой не так? Почему ты не накапливаешь, а впустую растрачиваешь свою личную энергию?..

В первое мгновение Алексей Николаевич растерялся. Он ждал от Тагеса экстрасенсорики, демонстрации силы, чтения мыслей, ясновидения или чего-то подобного, но совершенно не ожидал, что говорить придется ему самому, тем более на такую скользкую и сугубо личную тему. Тем не менее он достаточно быстро взял себя в руки и произнес:

– Я боюсь потерять свой бизнес. Мне кажется, что в руках моего компаньона сейчас сосредоточено слишком много власти. Если раньше наше совместное предприятие опиралось в основном на меня, на мои идеи и разработки, на мои собственные авторские курсы, то сегодня моя роль в нашем издательстве сведена к минимуму. Всем управляет Змеев. Он в одиночку смог организовать принципиально новое направление деятельности: продюсирование сторонних авторов. Он активно развивает это направление, по сути дела оттянув на себя часть изначально принадлежащих мне функций: руководство сотрудниками, переговоры с контрагентами, стратегическое планирование. Моя роль во всех этих процессах сейчас сведена к минимуму. По сути дела, единственное, что я сам еще делаю в нашем издательстве, так это управляю денежными потоками и взаимодействую с налоговиками. Всё! Естественно, я начинаю опасаться, что очень скоро профессор либо захватит контроль еще и над денежными потоками, после чего выпнет меня из издательства, либо же что он бросит меня, открыв свое собственное новое издательство, переманив туда всех наших сотрудников и партнеров.

– То есть ты самоустранился от активной деятельности, уселся своему бизнес-партнеру на шею, свесил ножки и, пока он безропотно тащит тебя на себе, ты размышляешь на тему, а не надоест ли это ему в один прекрасный момент и не сбросит ли он тебя со своих плеч на землю? – в своей прямолинейной и безапелляционной манере уточнил Тагес.

– Нет!.. То есть да… в какой-то мере, так и получается, конечно… – сбивчиво залопотал Барский. – Дело не в этом. Дело в том, что все эти страхи ужасно отравляют мне жизнь, а думать ни о чем другом я уже просто не в состоянии!

– Погоди, погоди… – Александр уставился на него с удивлением. – Предпринимал ли твой партнер какие-либо конкретные и целенаправленные шаги по отстранению тебя от управления вашим издательством?

– Нет…

– С его стороны были намеки или прямые заявления о том, что он хочет отделиться и вести этот бизнес самостоятельно, единолично?

– Нет.

– Выражал ли он свое недовольство сложившейся ситуацией? Предъявлял ли тебе какие-нибудь претензии, выдвигал ли обвинения в том, что ты филонишь? Жаловался ли он на то, что ему все приходится делать в одиночку, без помощи и поддержки с твоей стороны?

– Нет! Пока нет, но…

– Получается, что все твои страхи – не более чем фантазии и выдумки?! – перебил его Тагес. – С одной стороны, ты