Киберсант - Анатолий Белоусов

– И вам не хворать, – с улыбкой пробормотал Алексей Николаевич пустому экрану. – Это хорошо, что мы теперь будем на связи. Это очень, очень замечательно!..

Всю следующую после этого разговора неделю Барский испытывал невероятный душевный подъем. Он не мог понять, это происходило непосредственно из-за их беседы или же потому, что Тагес в очередной раз влил в него (…эфирный кибердонор, блин!..) изрядную порцию своей личной энергии. В любом случае, от его затянувшейся депрессии не осталось и следа. Бесследно исчезли и мучавшие его сомнения, страхи. Вместо всего этого теперь он испытывал невероятный оптимизм, уверенность в будущем и мощный прилив сил.

Змеева он больше не подозревал в подготовке к бунту или перевороту, хотя и понимал, что сложившаяся ситуация является явно нездоровой и, если только он не хочет этого переворота в будущем, ее необходимо как можно скорее изменить. Теперь Алексей Николаевич присутствовал на всех веб-конференциях и совещаниях, которые Змеев удаленно проводил с киберсант-менеджерами и прочими сотрудниками. Причем не просто присутствовал, а старался проявлять максимальную активность: сыпал советами направо и налево, генерировал сотни новых идей, спорил, раздавал указания и даже ругался.

Поначалу Николай Петрович воспринял эту неожиданную гиперактивность своего компаньона даже с радостью. Но чем дальше, тем все меньше и меньше ему это нравилось. Вместо реальной помощи в управлении коллективом Барский откровенно мешал, привнося в рутинный рабочий процесс ненужную суету и смуту. Подчиненные банально перестали понимать, кого из двух боссов им нужно слушать в первую очередь и какая из голов этого «двуглавого орла» главная. Особенно когда эти головы противоречили друг другу и начинали спорить прямо на глазах у подчиненных.

К счастью, Алексей Николаевич вовремя осознал, что направляет свою энергию совсем не туда, куда следует, и что вреда от его бурной деятельности оказывается больше, чем пользы. В итоге он сам вызвал Змеева на откровенный разговор, поведав ему обо всем, что с ним творилось в последние месяцы. Прямо и без обиняков рассказал о возникших у него страхах и подозрениях, о своей депрессии, о неожиданном звонке Тагеса и их мистическом, но вместе с тем весьма продуктивном диалоге, следствием которого и явился этот его «взрыв бурной деятельности».

– Ну вот, Коля, – закончил он свою исповедь, – теперь я раскрыл перед тобой все свои карты. Извини меня за эти бредовейшие подозрения, сам не знаю, что на меня накатило. Просто приступ паранойи какой-то был, не иначе. Давай вместе подумаем, что теперь делать и как выстраивать наши дальнейшие отношения, чтобы каждый из нас приносил максимальную пользу издательству, не перетягивая при этом на себя одеяло и не мешая друг другу в работе.

Какое-то время Змеев молчал, ошарашенный свалившейся на него информацией.

Они сидели дома у Барского, перед электрическим камином, имитирующим реальное горение. Камин был ирландским, с очень реалистичным пламенем и эффектом разлетающихся искр. Звуки «горения» ничем не отличались от настоящих звуков пылающих поленьев. В комнате царил полумрак. Оба смотрели в «огонь».

– Да уж, умеешь ты удивить, – произнес наконец Николай Петрович. – И как только тебе вообще могло в голову прийти, что я сплю и вижу, как бы тебя выдавить из издательства? Или что намереваюсь отправиться в «свободное плавание», да еще и уведя с собой всю команду?! Ладно, хоть ума хватило не натворить глупостей и честно мне все сейчас рассказать.

Барский только виновато развел руками.

– Но поверь, – сказал он, – вклинившись в твои планерки с работниками и киберсант-менеджерами, я действительно хотел помочь тебе. Не самоутверждался и не пытался перехватить рычаги управления, а именно старался продемонстрировать свою полезность для общего дела.

– Над каждым работником должен стоять только один непосредственный начальник, – назидательно изрек Змеев. – Когда их несколько, люди перестают понимать, кого из них слушаться, который из двух главнее.

– Да понял я уже это, понял! Давай лучше подумаем, как теперь исправлять ситуацию.

Помолчали еще немного.

– Слушай! – встрепенулся вдруг профессор. – А помнишь, что ты писал в своих обучающих курсах по электронной коммерции об «императоре» и «сером кардинале»? На меня тогда твой текст произвел сильнейшее впечатление, так как это было именно твоей личной находкой. Ни в одном учебнике по бизнесу я этого никогда раньше не встречал!

– Конечно помню, – ответил Барский, не совсем еще понимая, к чему тот клонит. – «Император» – это прежде всего личность публичная и яркая, лидер. Он всегда должен быть на виду, задавая собственным примером модель поведения для всех своих подчиненных. «Император» никогда не ноет и ни на что не жалуется. Он жесток не только по отношению к своим подчиненным, но в первую очередь к себе самому. В нем горит неугасимый огонь созидания, которым он зажигает других людей, увлекая их за собой. Именно эти качества наделяют такого человека той неповторимой харизмой, которая и делает его хорошим публичным руководителем.

Змеев внимательно слушал, согласно при этом кивая.

– «Серый кардинал», – продолжил свой спич Алексей Николаевич, – воистину знаток человеческих душ и хороший психолог. Это тонкий стратег, обладающий реальными рычагами воздействия на окружающих, но всегда остающийся в тени и не стремящийся афишировать свои возможности, достижения, успехи и победы. Такой человек не очень годится на роль публичного лидера, но из него получается великолепный советник, эксперт, дипломат. При этом он трепетно относится ко всем своим подчиненным, опекая их и заботясь о них.

– Замечательно! Слов нет, как все точно подмечено! – воскликнул профессор.

Выдержал небольшую паузу и спросил:

– А теперь скажи, только предельно честно, какая из этих двух ролей лично тебе ближе. Кем ты являешься или кем хотел бы являться, «императором» или «серым кардиналом»?

Барский задумался, возведя глаза к потолку и после недолгой заминки, уверенно и твердо сказал:

– «Серым кардиналом». Не люблю я публичность, а от прямого общения с людьми у меня начинает болеть голова. Особенно когда приходится кого-то журить или кому-то в чем-то отказывать.

– Супер! – Змеев хлопнул в ладоши и потер их одна о другую. – Вообще, в классическом бизнесе практически никогда не бывает двух лидеров в рамках одной фирмы. Даже если два друга начинают совместный бизнес, обязательно потом происходит разделение: либо кто-то один признает себя «первым», а другой соглашается быть «вторым», либо же