Антон Чехов - Полина Ребенина

Я тогда не знала, не могла предположить, что вижу его в последний раз…»

А вот выдержка из письма от 14 февраля 1904 года Чехова к Авиловой (за пять месяцев до смерти):

«…Всего Вам хорошего, главное – будьте веселы, смотрите на жизнь не так замысловато: вероятно, она на самом деле гораздо проще. Да и заслуживает ли она, жизнь, которой мы не знаем, всех мучительных размышлений, на которых изнашиваются наши российские умы, – это еще вопрос…»

«Сотни раз перечитывала я это письмо, – вспоминает Авилова. – „Жизнь проще, не стоит мучительных размышлений“. И мне казалось, что он горько улыбается, оглядываясь в прошлое на себя».

Бунин, который знал Авилову и в Петербурге, и в эмиграции, рассказал о ее дальнейшей судьбе:

«После нашего отъезда из Москвы мы не имели сведений о судьбе Лидии Алексеевны Авиловой. В 1922 году, когда мы жили в Париже, в середине ноября, пришло письмо из Чехословакии. Взглянув на последнюю страницу, я увидел подпись: Л. Авилова. Странно было то, что письмо было отправлено по адресу, по которому обычно нам писали из России родные. В те годы мы жили почти исключительно тем, что происходило в России, в вечном волнении за судьбу родных и близких. Ее письмо мы читали, волнуясь».

Тяжело сложилась ее дальнейшая послереволюционная жизнь. Погиб муж, семья оказалась в эмиграции, тяжело болела дочь, бедность, нужда… И. А. Бунин, близко знакомый с ней, буквально спас их с дочерью и внуком от тяжелого голода в эмиграции. Она умерла в 1943 году в Москве.

Бунин так отзывался о ней:

«Она принадлежит к той породе людей, к которой относятся Тургеневы, Чеховы… Я говорю не о талантах – она не отдала писательству своей жизни, но в ней есть та сложная таинственная жизнь, она – как переполненная чаша… С тех пор прошло много лет. Лидии Алексеевны давно уже нет в живых. Теперь, после прочтения ее воспоминаний, я решил опубликовать выдержки из ее писем». А я в свою очередь перепечатала часть этих воспоминаний здесь.

56. Дом и сад в Ялте

Начиная с 1899 года Антон Павлович зимовал в Ялте. «Я зимую в Ялте. Здоровье мое сносно, но в Москву меня не пускают, и вероятно, все будущие зимы, если буду жив, придется проводить здесь». Это он написал 2 января 1899 года. А через три дня: «Я купил себе участок в Верхней Аутке по пути в Исар и Учансу».

Участок этот был приобретен далеко от Ялты, бок о бок с татарским кладбищем, весь заросший корявым, выродившимся виноградником. На сестру Марию, когда Антон Павлович повез ее на этот участок, он произвел угнетающее впечатление. Как говорил живший тогда в Ялте бывший певец оперы Усатов, этот участок непрактичному Антону Павловичу просто «всучили». Тогда он не был включен ни в водопроводную сеть, ни в канализацию, и первые три года жизни на нем пришлось довольствоваться дождевой водой, а молодой сад поливали помоями из-под умывания. Видимо, поэтому удалось купить этот участок довольно дешево, всего за четыре тысячи, да еще так, что три тысячи можно было платить когда угодно и без процентов. Денег свободных у Чехова в это время не было, и он комбинировал всякие кредитные операции.

В январе 1899 года у Антона Павловича начались переговоры с издателем Марксом о продаже его произведений этой фирме на вечные времена. Переговоры эти закончились тем, что к Марксу перешло все право издания сочинений писателя за 75 тысяч рублей и право на будущие произведения по особому тарифу. К сожалению, уплата этих 75 тысяч была рассрочена на три срока, и Антон Павлович не почувствовал себя богатым. Строился ялтинский дом, были долги, и от первой получки скоро не осталось ничего. До второй получки снова пришлось доставать денег под обязательство, и Антону Павловичу стало казаться, что из долгов ему никогда не выбраться.

То, что Маркс даже в печати именовался «собственником» сочинений Чехова, писателю было неприятно; он невесело шутил о «кабале» и «хищной тигре Марксе». Но, как писал Чехов позже, «не надо все-таки забывать, что когда зашла речь о продаже Марксу моих сочинений, то у меня не было гроша медного, я был должен Суворину, издавался премерзко, а главное, собирался умирать и хотел привести свои дела хотя бы в кое-какой порядок». Еще одно достоинство этого договора несомненно: он побудил Чехова собрать свои рассеянные по десяткам периодических изданий сочинения, пересмотреть их, многие заново отредактировать. Благодаря этой работе нередко возникали, по сути дела, новые оригинальные вариации на темы старых рассказов. Читатель получил основные сочинения Чехова. Особенно широко они распространились, когда Маркс издал их в 16 томах в виде бесплатного приложения к популярнейшему в России журналу «Нива».

Началась постройка ялтинского дома. Строился он на заглохшем пустыре в Аутке по проекту архитектора Л. Н. Шаповалова. Писатель проводил на постройке дома целые дни. Свозили камень и известку, турки и татары копали землю, а Чехов с тщанием и педантизмом сажал деревья и с отеческой любовью следил за каждым новым побегом.

Зима 1899 года в Крыму была чрезвычайно суровая. Холод, снег, морские бури и полное отсутствие близких по духу людей утомили писателя. Он стал тосковать. По словам сестры, его неудержимо тянуло на север, и ему стало казаться, что если бы он переехал на зиму в Россию, в Москву, где с таким успехом шли в Художественном театре его пьесы и где все для него было так полно интереса, то для его здоровья это было бы лучше, чем в Ялте.

Но, против воли, пришлось примириться с жизнью в Аутке. А эта жизнь со своей стороны стала предъявлять к нему свои права: как местный житель, он был избран в члены попечительского совета женской гимназии, кроме того, приходилось выносить немало душевных волнений из-за чахоточных больных, которые отовсюду обращались к нему с просьбами устроить их в Ялте. Помогал он не только им, но и пожертвовал 500 рублей на постройку школы в Мухолатке.

Но весной он все-таки вырвался в Москву. Очевидно, толкало его на север и желание встретиться с Лидией Авиловой, его нежной и тайной любовью. Он пришел на вокзал, чтобы встретить ее. Она была с детьми. Это было 1 мая, и это, как оказалась, была их последняя встреча.

А в мае Чехов уехал в Мелихово, где провел все лето. 15 мая он писал П. Ф. Иорданову в Таганрог: «Я не знаю, что с собой делать. Строю дачу в