Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

— Вот выхухоль! — с видимой злобой произнёс Яков хлопнув ладонью по скатерти. — Ну ты глянь, какая крыса болотная. Ужом крутится, — тут он ещё и рукой изобразил как крутится уж, — вертится, лишь бы от косяка отскочить и за базар свой гнилой не отвечать…

Ратибор отмечает для себя, что правильно поданная им информация, производит нужный ему эффект. Господа бандосы реагируют так, как и было задумано. И бандит Яков продолжает:

— Так выхухоль, он выхухоль и есть… Одно слово — барыга… — спокойно поясняет тот человек, у которого намотана цепь на кулак. — Они все такие. Что, первый раз, что ли?

А Рудик тут поворочает голову к нему и говорит негромко, так, что шиноби едва может расслышать:

— Шломо, ты пошли кого-нибудь, пусть слетают в управление, пусть по картотеке поглядят, кто такой, этот Дери-Чичётко. Может он есть там у них. Тарас Дери-Чичётко. Из Купчино.

— Угу… Значит выяснить про эту Деричечётку… Про Тараса… — соглашается Шломо и встаёт, огромный как шкаф, выбирается из-за стола аккуратненько, чтобы не опрокинуть стаканы и уходит.

А Свиньин тут думает, что если бы он хотел убить босса местного криминала, это был бы удобный случай:

«Возможно Рудик и не глуп, но и не так чтоб очень осторожен».

А Рудольф тут и спрашивает у него:

— Так Кубинский этого мокрушника из Купчино подтягивает сюда, чтобы он за него рамсил?

И тут шиноби вздыхает, и тоном весьма доверительным сообщает ему:

— Я сам так и подумал поначалу, но наш купец, умеет удивлять, уже от безысходности, наверно, иль от предчувствия больших проблем, или же попросту от скудости рассудка, он вдруг спросил меня: а сколько будет стоить… — тут шиноби сделал паузу чтобы нагнать немного саспенса: — убрать авторитета, что первый в городе, среди других бандитов.

— А-а… — Заорал Яша, вскакивая со стула. — Рудик, эту выхухоль надо рвать! Клянусь папашиной торой. Рвать его надо, эта крыса болотная совсем берега потеряла.

А вот Рудольф, почти ничем не выдал своего волнения, почти… На самом деле, после последних слов молодого человека, он просто поднял руку и стал пальцами как будто разглаживать кожу на лбу. Притом вид он имел задумчивый. А вот Яков не унимался, он сразу начал искать возможности пресечь этот купеческий беспредел:

— Я его сам кончу, возьму с собой Давика и Шнидка, — стал предлагать он. — Перелезем через забор, найдём эту выхухоль там в поместье и кончим её! Я ему тухес разорву, всё сделаю микер-бикицер. (быстро и чисто, комар носа не подточит).

— Хас ве шалом, (Боже упаси) Яша, хас ве шалом! — Рудик смотрит на своего товарища даже чуть-чуть испугано. И потом щёлкает его по лбу и говорит немного раздражённо. — Какой микер? Какой бикицер? Ты что, поц, собираешься наказывать барыгу в доме нашей любимой мамы? Яша, ты совсем что ли мишиге коп (тупая башка)? Может тебя проверить на дурость у доктора Ваймана? Думай, что говоришь! Да ещё при гоях… — И потом добавляет нравоучительно: — Не будь поцем, Яша.

— Да не нужно меня у Ваймана проверять! Ну, ты же меня знаешь, Рудик… Я просто… Не знаю… — отвечает ему Яков, комкая рубаху на груди, пылая от возмущения. И, признаться, юноша удовлетворён реакцией этого бандита. — Рудик… Меня просто разрывает этот глупый мамзер… Что он там себе решил? Он что, собрался заказывать приличных людей? Да кто он есть, этот барыга? Да я как подумаю о том, так просто сидеть не могу на месте. Ух, попадись мне этот фаршмак. — Он сжимает кулаки. — Ух… Только попадись… Но Рудольф уже не чешет лба, он глядит на молодого человека:

— И что же ты ему сказал…? Ну, насчёт ваших расценок, на ваши тихие дела?

— Сказал, как есть, — отвечает ему шиноби. — Я вспомнил, что заказ подобный, на сотню шекелей, скорей всего потянет, а в данном случае, возможно, что и больше. — И тут он немного снижает накал повествования. — Купчишка наш расстроился немного, услуга эта, видно, оказалась не то, чтоб по его карману.

— А-а, — тут Яша даже обрадовался. — У этого мамзера (ублюдка), лавёх нет. Как говорит мой папаша, он азазелев шлимазл (чёртов неудачник) и это аф идише (очень хорошо).

— Да, — тут же продолжает Свиньин. — Нет денег у него, но надо помнить, что он товаром расплатиться может. Товар ему вот-вот отпустят, и тот товар купцы другие готовы выкупить немедля. И даже с прибылью для нашего героя. Чтоб самим в очереди долго не стоять.

— Ну, ты глянь, крыса какая! — Снова негодует подручный босса.

Но Рудольф неожиданно говорит юноше:

— Выпьешь, малой? — И тут же обращается к своем товарищу. — Яша распорядись, пусть ему нальют пива, самогона или что там гои обычно пьют…

— Благодарю вас, я не пью спиртного. — Юноша поклонился бандиту. — Мне не по возрасту. И не по нраву также.

— Ну, ты видал?! — ухмыляется Яков. — Непьющий гой. Бывает же такое чудо! Ну, ничего, это он молодой пока что. Хлебнёт этой жизни и забухает ещё как.

— А может быть грибы? Яша, у тебя есть хорошие грибы? — Продолжает босс бандитов.

Но и в этом случае юноша отказывается:

— Спасибо, не употребляю, при ремесле моём и при моих делах, то на здоровье может пагубно сказаться.

— Во даёт, гой! — Усмехается Яков. — Здоровье он бережёт!

— М-м… — Понимающе мычит Рудольф и с улыбкой интересуется. — Долго жить собираешься?

— Попробую подольше протянуть, но я готов принять судьбу любую.

— Грибов не хочешь, выпить тоже, от еды, наверное, откажешься? — Рассуждает Рудольф. — Так, чего же ты хочешь, малой? Зачем сюда пришёл и всё это нам тут рассказываешь?

Тут и Яков этим вопросом заинтересовался:

— А, да… Точно. Тебе-то что за цимес со всего этого, гой?

И тут шиноби подумал, что сразу всё выкладывать этим прекрасным людям не следует, рановато ещё. Он решил, что пусть складывающаяся ситуациях их немного… Промаринует. И уже тогда, когда они будут готовы, он и сделает им предложение, а пока…

— Лишь для того я здесь сейчас стою, чтобы у вас вдруг не возникло мысли о том, что я причастен к той затее, что наш купец задумал предпринять. На статус, что возложен на меня, пасть не должно и тени подозренья. Хочу вас искренне уверить господа: к делам Кубинского я не имею отношенья.

— И что, гой? Вот так всё просто? — Удивляется Яша. — В этих всех рамсах никакого твоего гешефта?

— Здесь, в Кобринском, я представляю дом известный. Фамилию, что всем давно знакома. И мне никак нельзя ту честь большую бездумно запятнать, ввязавшись в дрязги, что затевают два