Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

предполагаемом составе Усть-Медведицкого ревкома, Миронов дал в РВС Южного фронта 10 февраля 1919 года следующую телеграмму: «Весь Усть-Медведицкий округ за исключением 2–3 станиц и волости очищен от контрреволюционных банд. Обстановка требует немедленного восстановления революционной власти для урегулирования политической и экономической жизни округа, ввиду этого прошу об утверждении в должности чрезвычайного коменданта округа помощника наштадива 23 товарища Карпова (коммунист), который временно исполняет уже эту должность. Выдвигаемые политкомдивом Дьяченко товарищи Савостьянов, Федорцев, Рузанов в окружную власть не могут быть допущены по тому поведению, которое проявили в тяжкий момент революции. Теперь революция сильна, все слизняки ползут на солнце и делают пятна на нем»[496].

Телеграмма Миронова, однако, не возымела действия, и намеченный ранее ревком округа был утвержден РВС фронта и Донбюро РКП(б). Это бюро было создано в 1918 году для руководства подпольной работой большевистских организаций на Дону. Позднее председатель Донбюро Сырцов писал в одной из своих докладных записок: «Деятельность ревкома Усть-Медведицкого района в составе из 3-х человек (Федорцев, Рузанов, Савостьянов) протекала весьма неудовлетворительно. Эти местные работники по своим качествам, по своему кругозору были мало подготовлены для ответственной работы, но совершенное отсутствие в Усть-Медведицком районе работников заставило остановиться на них»[497].

Утверждение Федорцева, Рузанова и Савостьянова в качестве членов ревкома округа, освобожденного частями Миронова, создало почву для конфликта между командующим ударной группой войск Мироновым и Усть-Медведицким ревкомом.

Конфликт начался после назначения Мироновым в Усть-Медведицу военным комиссаром Данилова. Военный комиссар должен был в тылу действующей армии решать вопросы, связанные с потребностями боевых частей. Назначение военного комиссара было делом командующего войсками, хотя успешность его работы зависела, естественно, от сотрудничества с ревкомом. Однако ревком Усть-Медведицкого округа, избравший своим местопребыванием слободу Михайловку, неожиданно потребовал смещения Данилова как человека якобы слишком мягкотелого и недальновидного. В свою очередь, председатель РК Федорцев предложил временно назначить военным комиссаром местного коммуниста Ивана Бирюкова. Телеграмма с этим предложением была направлена ревкомом в РВС Южфронта с копией Миронову. Получив эту телеграмму, Миронов вспылил. Его ответ Федорцеву гласил: «Прошу не вмешиваться в мое распоряжение, а вместе с Савостьяновым и Рузановым прибыть на фронт и взять винтовки, как сбежавшие с фронта дезертиры, помочь добить врага. У Бирюкова найдено 10 пудов сахара, что возмущает население. Рекомендация Ваша неудачна. Я Вас и Руднева видел пьяными, и Вам [надо] думать об искоренении этого пьянства. Командующий группой войск Миронов»[498].

Одновременно начальник штаба 23-й дивизии Сдобнов направил Федорцеву телеграмму с формальным приказом прибыть из Михайловки в Усть-Медведицу и «взять с собой все инструкции по организации власти в округе». Следует отметить, что у Миронова были формальные основания для вмешательства в деятельность местного ревкома. Еще в октябре 1918 года в слободе Даниловке был созван окружной съезд из представителей верхних станиц, хуторов и слобод Усть-Медведицкого округа, представителей от нескольких тысяч беженцев этого округа и военных частей 23-й дивизии. В избранный на съезде исполком вошел и Миронов, ему было поручено съездом при занятии Михайловки и Усть-Медведицы восстановить в этих районах советскую власть. Однако Федорцев отказался выехать к Миронову. Ответ Федорцева гласил: «Товарищу Миронову. На Вашу телеграмму – приказание выехать в Усть-Медведицу из Михайловки ревком сообщает для сведения, что он назначен политотделом Южфронта и Донбюро РКП(б), которым он всецело подчиняется, и для ревкома действительны те приказы, распоряжения, которые исходят от вышеназванных организаций»[499].

Но Миронов не хотел примириться с тем, что в его родном округе у власти оказались люди, которых он считал недостойными. Горячий и вспыльчивый Миронов направил Федорцеву следующий приказ: «Я именем социалистической революции протестую против Вашего пребывания у власти, а также Рузанова и др. и требую прибыть ко мне в штаб. Если этого не будет выполнено, я подвергну Вас и вашу компанию личному задержанию и тогда буду объясняться по этому вопросу со штабом 9-й армии и со всеми теми учреждениями, на которые Вы ссылаетесь. Бойтесь революции, она Вас не простит за те минуты, которые Вам хорошо известны. Еще раз приказываю прибыть. Командующий группой войск – Миронов»[500].

Естественно, что Миронов в своих действиях не слишком считался с Усть-Медведицким ревкомом и созданной в станице ячейкой РКП(б). Почти во всех освобождаемых станицах Миронов проводил огромные митинги, призывая население поддержать Красную армию и советскую власть. Однако в некоторых своих выступлениях, например на митинге в Усть-Медведице, Миронов подверг резкой критике отдельные действия местных коммунистов, которых он называл лжекоммунистами. Миронов решительно возражал не только против произвольных реквизиций или оскорблений казаков, но также и против закрытия базаров, прекращения местной торговли и т. п.

Как и следовало ожидать, ревком обратился с жалобой на Миронова в политотдел Южного фронта и в Донбюро. Разумеется, нужно было разобраться в причинах и существе этого конфликта, который сам по себе был по тому времени пустяковым делом. Подобных конфликтов между командирами Красной армии и местными властями было великое множество. В условиях Гражданской войны такие временные трения и конфликты были неизбежны. Однако Донбюро и РВС Южного фронта, не проводя никакого расследования, безоговорочно приняли сторону ревкома. Более того, Сырцов обратился к Троцкому с просьбой убрать Миронова из Донской области, намекая на то, что Миронов, являющийся казаком, не может хорошо воевать против казачьей контрреволюции. Это была явная клевета, так как именно части под командованием Миронова особенно отличились в зимних боях на Дону. Члены РВС Южного фронта И. Ходоровский и В. Гиттис также направили Троцкому телеграмму с просьбой «удалить Миронова от родных станиц на другой фронт, хотя бы с повышением в должности». Одновременно за подписью Гиттиса и Сырцова было направлено следующее письмо в РВС 9-й армии:

«РВС 9-й армии. Копия: политотдел 9-й армии, Михайловка (Себряково) и Усть-Медведицкому ревкому; начдив 23 Миронов, очевидно с одобрения политкома Бутаго, который подписывался под его обращениями в ревком, не считаясь с указаниями РВС Южфронта за № 178, 195, 225, грубо вмешивался и тормозил распоряжения Усть-Медведицкого ревкома; протестовал против власти ревкома и требовал прибытия членов ревкома в штаб для объяснения, угрожая в случае неприбытия подвергнуть всю компанию личному задержанию. Работа ревкома Миронову чужда, поведение Миронова и особенно политкома способствует усилению контрреволюции. Примите срочные меры по созданию нормальных условий для работы ревкома, сделайте соответствующее предписание Бутаго, объяснив всю недопустимость его поведения. Результаты сообщите…»[501]

Просьба Ходоровского и Гиттиса об удалении Миронова от родных станиц, «хотя бы с повышением в должности», выдавала подлинные причины отстранения Миронова от командования ударной группой войск 9-й армии. Как раз в эти недели на освобожденной территории Донской области, в тылу действующих армий, начиналась та страшная по своим последствиям политика расказачивания, о которой мы будем говорить в следующей главе. Инициаторы и проводники этой политики резонно полагали, что Ф. К. Миронов никогда