Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

Телеграмма Троцкого о немедленном вызове Миронова в Ставку Главкома в Серпухов была отправлена еще 18 февраля. Но командующий 9-й армией Княгницкий почти на 10 дней задержал эту телеграмму в своем штабе. Он долго не мог решиться передать распоряжение Троцкого Миронову, ударная группа которого вела тогда ожесточенные наступательные бои. Возражал против перемещения Миронова и член ЦК РКП(б), член РВС Южного фронта Сокольников. В разговоре по прямому проводу с Княгницким Сокольников сказал: «Сегодня по приезде (с фронта – Р. М.) узнал впервые о том, что Миронов вызывается Главкомом. Считаю его отъезд в настоящее время невозможным. Прошу Вас от моего имени дать Троцкому следующую телеграмму: “Вернувшись с фронта, узнал вызове начдива 23 Миронова Главкомом для нового назначения. Категорически заявляю, что настоящее время отъезд начдива невозможен. Прошу срочно отложить до момента, который укажет Реввоенсовет. Член Реввоенсовета Южфронта Сокольников”. Копию этой телеграммы пошлите Гиттису и Вацетису»[502].

Однако Троцкий не отменил своего распоряжения. Пришлось подчиниться. Получив предписание прибыть в штаб Главкома для нового назначения, Миронов написал последний приказ по 23-й дивизии и покинул фронт.

«Товарищи красноармейцы 23 дивизии! – писал Миронов в своем прощальном приказе. – 8 месяцев борьбы с контрреволюцией сроднили наши души. Не без душевной боли я покидаю вас, и мне поверьте, потому что мы привыкли верить друг другу в боях, когда нередко мы стояли рядом. Не буду говорить перед вами о целях борьбы – она ясна: да здравствуют трудящиеся, смерть паразитам! Солдаты молодой Красной Армии! Не судите меня сейчас за мой характер, за мои требования, за мою ругань, которой я часто вас награждал. Верьте, что все клал на торжество революции. Не судите меня теперь – прошу еще раз. Кончим борьбу, одолеем вековечного врага-капиталиста – тогда и суд. Пошли вам, родные товарищи, родной 23 дивизии, революционный бог успехи над врагами трудящихся масс, а где бы я ни был, буду молиться этому богу, чтобы он сделал крепким ваш штык и пулю меткою. Не судите и лихом не поминайте. Объединенная группа жить перестала, но я заповедаю тт. Эйдеману и Голикову крепко держаться друг за друга»[503].

На несколько дней Миронов заехал домой в Усть-Медведицкую, а затем с небольшой группой сопровождающих выехал в Серпухов принимать новое назначение. За умелое руководство войсками РВС армии наградил Ф. К. Миронова шашкой в серебряной оправе. РВС Республики наградил Миронова золотыми часами с цепочкой. 23-я дивизия была награждена почетным Красным знаменем.

Нелишне отметить, что отзыв Миронова с Донского фронта не был согласован с Казачьим отделом ВЦИК. Через несколько месяцев после описанных нами событий заведующий Казачьим отделом ВЦИК Степанов и комиссар этого отдела Макаров в своем докладе следующим образом излагали причины отзыва Миронова с Южного фронта: «Коммунистических ячеек у Миронова не было, и к комиссарам он относился подозрительно, как это было и в дивизии Киквидзе. Но он был хороший стратег, хороший специалист военного дела, выходил из всех самых тяжелых положений с малыми потерями. Поэтому казаки стремились к нему. Население все симпатизировало ему (и казачье и неказачье: крестьяне Саратовской губернии выходили к нему с хлебом-солью). Среди подчиненных ему частей была прекрасная дисциплина. У него не было грабежей, разбоя и насильственных реквизиций. Его части не оскорбляли религиозного чувства населения. Вообще население не видело в подчиненных ему частях врагов и таким образом привлекалось к Советской власти. Это тем более возвышало Миронова, что в соседних частях, например, в дивизии Киквидзе, этого не наблюдалось, благодаря разнузданности частей население относилось к ним враждебно. Вот почему, учитывая роль Миронова и желая воспользоваться им, как человеком, за которым идут массы, Реввоенсовет Южфронта доверил ему больше войск, назначив его командиром особой группы из двух дивизий.

Следует отметить, что он блестяще оправдал возложенные на него надежды; за короткое время в январе и феврале 1919 года он, двигаясь впереди войск 9-й армии, дошел до реки С. Донец без особого сопротивления красновских белогвардейцев, так как большинство красновских полков охотно сдавались Миронову, который пользовался особым авторитетом как среди Красной армии, так и среди трудового казачества в белогвардейском стане.

Но чем больше росла его популярность и чем ближе он подходил к Новочеркасску, тем более росло недовольство населения в его тылу, благодаря неумелому строительству советской власти, огульным реквизициям, массовым расстрелам и т. п. Миронов резко критиковал отдельных работников-коммунистов за их ошибки и бестактности (например, выступление Миронова с речью в Усть-Медведице). Это обстоятельство и подозрение его в бонапартизме и послужило причиной того, что Реввоенсовет Южфронта перевел его на Западный фронт, о чем Казачий отдел ВЦИК не был поставлен в известность. После устранения Миронова началось разложение его частей, благодаря неумелому командованию и другим причинам»[504].

Вскоре после Миронова был отозван со своего поста и командующий 9-й армией П. Е. Княгницкий. Командовать армией был назначен бывший полковник Всеволодов. Он распорядился передать 16-ю дивизию в состав 8-й армии. 23-й дивизии было предложено занять очень широкий фронт. Издав еще ряд распоряжений, затруднявших положение Красной армии, Всеволодов перебежал на сторону белогвардейцев.

Политика расказачивания на Дону и ее последствия

Поражение советской власти на Дону и в других казачьих районах в первой половине 1918 года породило как среди руководящих деятелей Донской республики, так и в ЦК РКП(б) дискуссию о путях и принципах дальнейшего строительства советской власти в казачьих областях и в целом об отношении пролетарской диктатуры к трудовому казачеству.

1 июня 1918 года В. И. Ленин подписал декрет Совнаркома об организации советской власти в казачьих районах.

В этом декрете говорилось:

«…1. Все казачьи области и войска рассматриваются как отдельные административные единицы местных советских объединений (губернии).

2. Трудовому казачеству совместно и на равных правах с проживающим на казачьих землях трудовым крестьянством и рабочими предоставляется право организации Советской власти по форме:

а) войсковых или областных (по типу губернских) Советов казацких, крестьянских и рабочих депутатов; б) районных или окружных (по типу уездных) Советов казацких, крестьянских и рабочих депутатов;

в) станичных или поселковых (по типу волостных) Советов казацких, крестьянских и рабочих депутатов.

Представители трудового казачества при ВЦИК образуют секцию, которая делегирует своих членов во все Наркоматы для разрешения вопросов, касающихся казацких областей и войск…»[505]

Новый декрет СНК, как мы видим, не предусматривал в дальнейшем создания в казачьих областях автономных советских республик, но он и не предусматривал отказа от основных принципов строительства советской власти – избрания органов власти в центре и на местах при участии всего трудящегося населения данного района.

В августе 1918 года эвакуированное из Ростова-на-Дону Донское советское правительство