Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

держалось и боролось за свою выборную власть. Казак в общем развитее крестьянина, и он легче усваивает все новшества Советской власти. Настроение казачества определяется социально-экономическими условиями… Хороший партийный работник на Дону должен знать особенности казачества и играть на душевных свойствах его, и как только казак принимает сторону убедившего, то он идет напролом»[509].

На такой же точке зрения стоял и Ф. К. Миронов. Об этом свидетельствует его докладная записка в РВС Республики, которую он составил в середине марта 1919 года, оставив временно командование ударной группой войск 9-й армии Южного фронта. В записке Миронова, в частности, говорилось:

«Чтобы казачье население удержать сочувствующим Советской власти, необходимо:

1. Считаться с его историческим, бытовым и религиозным укладом жизни. Время и умелые политические работники разрушат темноту и фанатизм казаков, привитые вековым казарменным воспитанием старого полицейского строя, проникшим во весь организм казака.

2. В революционный период борьбы с буржуазией, пока контрреволюция не задушена на Дону, вся обстановка повелительно требует, чтобы идея коммунизма проводилась в умы казачьего и коренного крестьянского населения путем лекций, бесед, брошюр и т. п., но ни в коем случае не насаждалась и не прививалась насильственно, как это обещается теперь всеми поступками и приемами “случайных коммунистов”.

3. В данный момент не нужно бы брать на учет живого и мертвого инвентаря, а лучше объявить твердые цены, по которым и требовать поставки продуктов от населения, предъявляя это требование к целому обществу данного поселения, причем необходимо считаться со степенью зажиточности его.

4. Предоставить населению под руководством опытных политических работников строить жизнь самим, строго следя за тем, чтобы контрреволюционные элементы не проникали к власти…

5. Лучше было бы, чтобы были созданы окружные съезды для выборов окружных Советов и вся полнота власти была бы исполнительным органом этих съездом, а не случайно назначенных лиц. На съезды должны прибыть крупные политические работники из центра. Нельзя не обращать внимание на невежественную сторону казачества, которое до сих пор не видело светлых политических работников и всецело находилось в руках реакционного офицерства, духовенства и т. д.»[510].

Член Реввоенсовета Республики Аралов на этом докладе Миронова написал: «Всецело присоединяюсь к политическим соображениям и требованиям и считаю их справедливыми». Главком Вацетис также написал на докладе Миронова «Согласен».

Этой совершенно правильной точке зрения противостояла, однако, точка зрения Донбюро, возглавляемого Сырцовым. Сырцов, в недавнем прошлом левый коммунист, человек, склонный к крайностям, был озлоблен, настроен против казачества, дважды заставлявшего его вместе с верхушкой ростовских большевиков бежать из Ростова.

В своих письмах в ЦК РКП(б) Сырцов предлагал отказаться от всякой автономии Дона, разделить Донскую область на губернии, как и во всей России. Сырцов предлагал также отказаться вообще от создания выборной Советской власти на Дону, мотивируя это тем, что коммунистические организации в области еще слишком слабы, а без их руководства «казачье население избирало такие Советы, которые, не будучи строго партийными, не стояли на должной высоте, почему и не были долговечными: при первом же напоре Краснова растаяли, как воск». В освобожденные от красновцев места Сырцов предлагал назначать чрезвычайных комиссаров из числа коммунистов (в том числе и привлекаемых извне), наделенных особыми полномочиями. «Принимая во внимание, – писал Сырцов в ЦК, – что значительная часть Донской области по самой природе своей враждебна социалистической власти, отдельно сочувствующие элементы тонут в море темной невежественной буржуазно-казачьей массы (“Трудовое революционное казачество” больше существует как агитационная формула, чем на самом деле), предоставить самой массе, однородной в экономическом отношении, строить местные органы власти было бы ошибочно». Проявляя крайне плохое понимание аграрных проблем края, Сырцов тем не менее с апломбом писал следующее: «Особенности аграрного вопроса в Донской области состоят в том, что крестьянству с его земельным голодом приходится обращать взоры не на помещичью землю (ее здесь сравнительно мало), а на казачью. Казаки, являясь меньшинством населения Донской области, владеют большей частью земли (в форме войсковой, юртовой, казачьи паи)… Громадные участки земли сдавались почти за бесценок Войсковым правительством конозаводчикам, которые на этой даровой земле организовали крупные сельскохозяйственные экономии – настоящие “пшеничные фабрики”… Аграрная революция на Дону должна состоять в полном разрушении экономического базиса казачества – а таковыми наряду со всякого рода монополиями и привилегиями являются казачьи паи. Упразднение этого “паевого землевладения”, превращение войсковой земли в общегосударственную (которой будут распоряжаться общегосударственные пролетарские органы)… уничтожающее всякую экономическую грань между крестьянами и казаками. Крупные экономии (правда, сильно пострадали во время Гражданской войны) должны быть превращены в образцовые советские хозяйства… Вот наши общие, конечно, пока отправные и не систематизированные положения. Основное, принципиальное заключается в том, что Советская власть не останавливается почтительно перед казачьим землевладением, а, пользуясь результатом Гражданской войны, упраздняет экономическую основу “Русской Вандеи”. К сожалению, аграрный вопрос на Дону придется решать, не имея ни литературных, ни статистических материалов, собранные с большим трудом по этому вопросу материалы погибли при отступлении из Донской области»[511].

Мы видим, таким образом, что Сырцов предлагал крупные хозяйства на Дону превратить в образцовые советские хозяйства, а земельные проблемы крестьянства и иногородних решать за счет казачьих паев, в том числе и за счет трудового казачества, которое, по мнению Сырцова, было всего лишь «агитационной формулой». Сырцов дезинформировал ЦК, заявляя, что казаки являются меньшинством населения Донской области и что среди казаков преобладает «невежественная буржуазно-казачья масса». В сельских районах Дона казачество составляло большинство населения, а среди казаков бедняки и середняки, то есть трудовое казачество, значительно преобладали по численности в сравнении с кулаками и помещиками.

Хорошо понимая, что предлагаемое им «полное разрушение экономического базиса казачества» встретит решительное сопротивление основной массы казаков, Сырцов настаивал на проведении массового террора в казачьих округах и районах.

Этой же точки зрения придерживались и другие члены Донбюро.

Так, например, Френкель по поводу доклада Ковалева дал следующее заключение: «Боязнь Ковалева пули и эта жажда увещеваний – это старая болезнь казаков-большевиков (как-нибудь “миром уладить” со “своими”), близорукая слабость… ибо это в конце концов вылилось в сговоры с контрреволюцией, а последняя жестоко расправлялась с теми глупцами, которые думали сговорами убить контрреволюцию». Отвергая разумное предложение Ковалева привлечь к управлению на Дону не только большевиков, но и лояльных беспартийных казаков, Френкель писал: «Донское бюро самым решительным образом отвергает всякую мысль о правительстве с беспартийными»[512].

Более того, Донбюро, ссылаясь на «либерализм» и «мягкость» В. С. Ковалева, настаивало на отстранении его в дальнейшем от руководящей работы на Дону[513].

К сожалению, Орготдел ЦК РКП(б), во главе которого тогда стоял секретарь ЦК и Председатель ВЦИК Я. М. Свердлов, рассмотрев предложения Донбюро, принял точку зрения С. И. Сырцова. Было решено не создавать в освобождаемых районах