Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

Потерпев поражение на северных участках своего фронта и потеряв почти полностью Хоперский и Усть-Медведицкий округа, Донская белоказачья армия все еще продолжала вести наступление на Царицын, стремясь захватом этого важнейшего стратегического центра создать перелом в свою пользу. К середине января 1919 года белоказаки вплотную подошли к Царицыну. Красновская артиллерия обстреливала окраины города, отдельные белоказачьи подразделения перешли по льду на левый берег Волги. Части 10-й армии оказывали врагу ожесточенное сопротивление, однако положение наших войск становилось все более серьезным. Но овладеть Царицыном Краснов так и не смог. Стремительно наступавшая ударная группа Миронова форсировала Дон и вместе с другими частями 9-й армии стала продвигаться в глубь Донской области. Тылы царицынской группировки белоказаков оказались под угрозой. Краснов вынужден был перебросить против наступавших частей Миронова многие свои отборные полки. Это создало выгодные условия для перехода в наступление также и царицынской 10-й армии. Наступление началось в середине февраля и развивалось успешно. При этом особенно отличились дивизии Б. М. Думенко и Д. П. Жлобы[486].

Переброска частей из-под Царицына против дивизий Миронова не смогла остановить их стремительного продвижения вперед. Приведем лишь некоторые выдержки из приказов Ф. К. Миронова по объединенной группе 16, 15 и 23-й стрелковых дивизий.

Из приказа от 30 января 1919 года: «Противник, не принимая боя, с 19 января отходит на юг и юго-запад. Сопротивление им оказано только по линии Грязе-Царицынской ж. д. у станций Панфилово и Кумылженская. В рядах противника сильное разложение. Так, 29 января сдалось несколько сот человек, отдельные люди и мелкие партии являются беспрерывно. По словам сдающихся, красновский командный состав стремится поспешно отводить деморализованные полки в целях прочной организации в глубоком тылу… Части 15-й дивизии занимают станцию Усть-Бузулукскую и местность выше по Хопру. Объединенная группа занимает станцию Кумылга, хутора Страхов, Шарашкин, Шведов, Саланцовский. Сегодня 1-м кавалерийским полком занята станция Зотово, в которой захвачено до пяти тысяч снарядов разного калибра. Захвачено одно орудие, несколько пулеметов, до 50 тысяч патронов и много ценного имущества. По сведениям сдающихся, все военные грузы и артиллерия эвакуируются на станцию Кумылженскую. Вся создавшаяся обстановка повелевает стремительно налечь всеми силами на противника, чтобы не дать ему времени оправиться, а главное, захватить ценные грузы и лишить его этого средства борьбы, которое дается в наше время путем неимоверных усилий и дорогой ценой…»[487]

Из приказа от 1 февраля 1919 года: «…Окончательно развалившийся противник бежит к Новочеркасску, командный состав его частей бросает митингующих подчиненных, зачастую ночью убегает от подчиненных. 31 января почти целиком сдали оружие 21, 25, 27 и 39-й конные и 21 и 25-й пешие полки противника. Не успевшие еще сдаться остатки этих полков маленькими группами расходятся по домам. Захваченное ценное имущество, оставленное противником, не поддается учету. 15-я дивизия занимает станицу Слащевскую, объединенная группа занимает станицы Кумылженскую, Скурышенскую, Арчалинскую, слободу Михайловку и другие менее важные пункты…»[488]

Из приказа от 11 февраля 1919 года: «Противник деморализован и отходит на юг. Сдача оружия отдельными группами и целыми частями продолжается. Вчера при занятии ст. Клецкой сдалось около 700 человек с 12-ю исправными пулеметами…»[489]

Из приказа от 15 февраля 1919 года: «…Части противника, состоящие из казаков Хоперского и Усть-Медведицкого округов, почти ликвидированы. По сведениям от перебежчиков, в частях, состоящих из казаков других округов, царит разложение. Все ценное имущество, как то: орудия, пулеметы, другие предметы снаряжения и вооружения – грузятся на станции Суровкино и отправляются в Новочеркасск… За 13, 14 и 15 февраля частям объединенной группы сдалось около 400 казаков: 5-го партизанского, 2-го пластунского, 1, 2, 4, 6, 8, 13, 14, 15, 25, 26-го – конных, 1-го рабочего, 1-го Курлакского и 3-го пеших полков… Имея в виду полную деморализацию частей противника, командный состав которого прилагает все меры к уводу в глубокий тыл “верных сынов Дона” и спасению орудий и пулеметов, приказываю частям группы перейти к наступлению и распылить пытающиеся задержаться жалкие остатки частей противника»[490].

К концу февраля дивизии под командованием Миронова перешли на ряде участков через Северский Донец, и штаб объединенной группы начал готовить наступление с целью овладения столицей области – Новочеркасском.

«Товарищи красноармейцы! – обращался Миронов к своим бойцам. – Революция победоносно идет к осиному гнезду контрреволюции – городу Новочеркасску. Горе вам и несмываемый позор, если кто из вас заропщет на тяжесть переходов, голод и холод. Еще одно усилие, пусть это усилие выше сил человеческих, но это усилие необходимо, неизбежно, и победа будет за нами, а за победой торжество трудящихся масс и светлая жизнь наших детей. О себе забудем для счастья потомков и человечества. Командующий группой – Миронов. Политкомиссар – Бураго»[491].

Развал белого фронта на Дону подтверждается и многими документами противной стороны. 2 февраля 1919 года генерал Краснов писал генералу Деникину: «Под влиянием злостной пропаганды, пущенной большевиками с севера… Северный фронт Донской армии быстро разваливается. Части генерал-майора Савватеева отходят к рекам Дону, Арчаде и Медведице без всякого сопротивления. Командный состав снова терроризирован арестами, срыванием погон и насилиями. Утомление десятимесячной борьбой при полном одиночестве Северного фронта, жестокие морозы, стоявшие в этот месяц, вьюги, глубокие снега, отсутствие обуви и теплой одежды довершили дело разложения казачьей массы. Яд недоверия стал слишком силен, и люди в лучшем случае расходятся с оружием в руках по домам, в худшем передаются “товарищу Миронову”, который сулит им рай Советской власти и золотые горы. Если этот пожар перекинется за Дон, где в Донецком, 2-м Донском, 1-м Донском и особенно Таганрогском округах слишком много горючего материала среди крестьянской массы, то к марту месяцу мы вернемся к тому, что имели год назад, и кровавая годичная борьба сведется на нет. <…> Ваше превосходительство, – писал Краснов, – мы на переломе, и если теперь не помочь Дону – я боюсь, что его так расшатают мои враги, что весною придется завоевывать Дон от Миронова иностранной силой»[492].

Выступая в середине февраля перед Войсковым Кругом, генерал Краснов заявлял: «Теперь, вооруженные винтовками и пулеметами, отходят без боя донские казаки, сдавая родные станицы и хутора на поругание неприятелю. Теперь хватают офицеров и ведут на расстрел и мучения в Красную Армию. Шатается дух командного состава, и офицер не верит своим людям. Теперь целые сотни передаются красным и все вместе идут избивать своих отцов и братьев… Нет у нас больше единой и крепкой великой Донской армии»[493].

Через несколько месяцев новый командующий Донской армией генерал Сидорин на закрытом заседании Войскового Круга говорил: «Всем вам памятны те тяжелые дни, которые переживало казачество в весеннюю сессию