Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

И за что? За кого? За генералов, помещиков и капиталистов и офицерские погоны… Зову и всех офицеров и заранее именем революции обещаю неприкосновенность, а искренне раскаявшимся – службу. Службу труду, а не капиталу. Граждане офицеры! Довольно обманываться самим и обманывать казаков… Союзники на помощь к вам не придут. Везде загорается рабочая революция. Послушайтесь и опомнитесь. <…>

Еще есть время загладить страшный свой грех восстания в мае 1918 года и затушить пожар.

Начальник 23-й дивизии молодой Красной Армии

казак Усть-Медведицкой станицы Ф. К. Миронов»[481].

Уже в декабре 1918 года перелом в настроении трудового казачества все чаще и чаще стал проявляться в отказе от выполнения приказов красновского командования. В конце декабря на богучарском направлении некоторые казачьи части покинули белые войска и разошлись по домам.

30 декабря 1918 года член РВС Южного фронта К. Механошин докладывал в РВС Республики:

«Имеющиеся данные о Донской казачьей армии говорят за то, что разложение ее идет быстрыми шагами, понижая с каждым днем ее боеспособность, и в настоящее время нам приходится сталкиваться лишь с частичными наступательными операциями в тех местах, куда сосредоточивается небольшая группа особых карательных отрядов, под давлением которых прочими казаками ведется бой и то только на территории Донской области. Но с каждым боем ряды этих карательных отрядов редеют и их влияние на прочие казачьи полки слабеет. О поднятии старого духа Дона не может быть и речи, так как вождь их – Краснов в широких кругах не пользуется авторитетом».

Механошин далее сообщал, что казаки отказываются от мобилизации, несмотря на строгость карательных мер, и что дезертирство на некоторых участках фронта приняло массовый характер[482].

В первые дни января 1919 года семь станиц во главе с Вёшенской подняли восстание против Краснова и перебили часть офицеров. 5 января станичный сбор в Вешенской постановил послать делегацию для переговоров, упразднить карательные отряды, освободить арестованных во время красновщины. 28-й Донской казачий полк бросил позиции у Калача, пошел в Вёшенскую искать Краснова, чтобы расправиться с ним. В приказе № 1 по этому полку в станице Вёшенской говорилось о том, что власть берут трудовые казаки, ближайшая их цель – уничтожить гнездо предателей, грабителей и мародеров-красновцев.

Обстановка на юге складывалась явно в пользу Красной армии, и РВС Республики издает приказ о начале общего наступления против Донской казачьей армии. В Обращении Реввоенсовета к бойцам и командирам Красной армии говорилось:

«На Донском фронте разрешается теперь судьба Советской Республики. Это разрешение слишком затянулось. На Южном фронте нами сосредоточены большие силы. Выполнена крупная организационная работа. Во главе полков, дивизий, армий стоит надежный командный состав и лучшие наши комиссары. Вся страна смотрит с величайшей надеждой на свои юго-восточные армии. Все чувствуют, что приближаются дни и недели развязки, красновская конница мечется из угла в угол, нанося уколы красному фронту. Но и на этом фронте мы скоро сочтемся с врагом и раздавим оплот контрреволюции.

Солдаты, командиры, комиссары Южного фронта! Ваш час пробил!

Пора кончать, пора очистить юг, проложить дорогу на Кавказ, пора нанести смертельный удар самому заклятому врагу рабочей и крестьянской России и дать истомленной стране безопасность, мир и довольство»[483].

Начавшееся наступление развивалось удачно, особенно на воронежском участке, где были сосредоточены части 8-й и 9-й армий. После первых же столкновений с Красной армией казачьи полки стали откатываться назад, многие подразделения красновской армии добровольно сдавались в плен. Как правило, у сдавшихся казаков отбиралось оружие, а сами они после короткого митинга отпускались по домам. Некоторые из казаков вступали добровольцами в Красную армию. Однако немало красновских частей, составленных в основном из казаков низовых станиц, оказывали упорное сопротивление наступающей Красной армии.

11 января в жестоком бою с казаками был убит начальник 16-й дивизии Киквидзе. Оставаясь начальником своей 23-й дивизии, Миронов был назначен 13 января 1919 года и начальником 16-й дивизии. Ему была также подчинена 15-я дивизия. Таким образом, в составе 9-й армии создавалась ударная группа войск, которая шла в авангарде развивающегося наступления. 17 января ударная группа Миронова прорвалась в тыл к белым и, нанеся им поражение, захватила станицу Урюпинскую. Отрезав значительные части белых между Филоновом и Борисоглебском, ударная группа Миронова стала быстро продвигаться на юг по обоим берегам реки Хопер, очищая от красновцев Хоперский и Усть-Медведицкий округа. У станицы Скосырской произошло ожесточенное сражение между дивизиями Миронова и белоказаками. Противник был разбит, было захвачено много пленных и военного снаряжения. Остатки разбитых белогвардейских войск отошли за Северский Донец.

Стараясь остановить развал на одном из решающих участков своего фронта, Краснов пытался всячески оклеветать Миронова перед казаками. Так, в приказе генерала Краснова от 20 января 1919 года говорилось:

«Войска Хоперского округа под давлением красных банд Миронова и Сытина очистили весь Хоперский округ. Казаки, бежавшие из хуторов и станиц, занятых Мироновым, передают, что Миронов немедленно всех сдавшихся ему казаков, поверивших его обещаниям мирной жизни, мобилизует и отправляет в Балашов для дальнейшей перевозки их на Сибирский фронт против Колчака. Теплая одежда и обувь от казаков отбирается, взамен выдаются ботинки с обмотками. Хлеб, скотина и имущество отбирается красными самым беспощадным образом. На 5 семей оставляется одна корова. Весь хлеб из станиц и хуторов Хоперского округа вывозится к ближайшим станциям. Перевозить хлеб заставляют самих же казаков под угрозой расстрела. Так осуществляет свое право победителя над своими братьями-казаками товарищ Миронов. Тот самый Миронов, который забрасывает наш фронт прокламациями, сулящими рай на земле казакам, тот Миронов, который объявляет всюду, что он ведет войну только с белопогонными генералами и что он друг казакам. За еврейские деньги Лейбы Бронштейна он продает казачьи души и гонит казаков на убой. Он лишает казачьих жен и детей пропитания и издевается над горем казачьим. Знайте, казаки, против кого вы воюете и от кого вы защищаете свои земли! Горе малодушным, поверившим в мир и добрые пожелания в отношениях с красными! Скорее за винтовку и шашку, напором спасите стариков-отцов от позора мироновского плена и мобилизации, спасите жен и детей от голодной смерти под владычеством продавшегося евреям товарища Миронова! Тихий Дон не простит изменнику Миронову. Тихий Дон не оправдает предателей-вёшенцев.

Донской атаман, генерал от кавалерии – Краснов»[484].

Но это была клевета. Хотя наступление красных через казачьи районы не обходилось без отдельных эксцессов, без самочинных реквизиций, без вспышек озлобленности и насилия, меньше всего таких случаев было в районах действий ударной группы Миронова. Как и в прежних боях, Миронов, верный своему слову, приказывал всех пленных казаков отпускать по домам. В одном из приказов Миронов писал: «Для торжества и укрепления революции требую от всех красноармейцев и командного состава гуманного человеческого обращения