Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

Однако значительные успехи на Северном Кавказе имела и Добровольческая армия Деникина. Еще в августе 1918 года деникинские войска захватили Екатеринодар и Новороссийск. Осенью 1918 года после упорных боев Добровольческая армия сумела продвинуться дальше на восток, заняв Грозный, Владикавказ и окружив Ставрополь. Действующая здесь 11-я армия была вынуждена отступать, неся большие потери.

Как известно, Германия в эти осенние месяцы 1918 года понесла ряд тяжелых поражений на своем Западном фронте. В Германии назревала революция, и немецкие войска, оккупировавшие Украину, Дон, Крым и часть Кавказа, начали разлагаться и терять боеспособность. Однако огромную активность на юге России развили страны Антанты. Англия и Франция готовили крупные силы для расширения интервенции против Советской России. Предвидя вторжение интервентов на юге, В. И. Ленин писал 18 октября 1918 года: «Все дело в том, успеет ли Антанта высадиться в Черном море большой силой… Разница коренная с II. 1918 та, что тогда у нас была возможность выиграть время, отдав землю. Теперь возможности такой нет»[464].

Весь октябрь на участке 1-й Медведицкой дивизии прошел в ожесточенных боях. Дивизия Миронова, получившая вскоре наименование «23-я стрелковая», показала в этих боях свои хорошие боевые качества. В соответствии с указаниями ЦК РКП(б) Южный фронт готовил в октябре 1918 года общее наступление, которое началось в начале ноября. Однако белогвардейское командование, как оказалось, хорошо знало о готовящемся наступлении. Как раз в это время к белым сумел перебежать Носович, прекрасно осведомленный об оперативных и стратегических планах Южного фронта. Его сообщник А. Ковалевский был арестован и расстрелян. В штабах и подразделениях Красной армии наряду с сотнями честно исполнявших свои обязанности военных специалистов было еще немало бывших офицеров, тайно сотрудничавших с белогвардейцами. Неудивительно, что начавшееся наступление Красной армии окончилось неудачей. К тому же в действиях отдельных частей и подразделений Южного фронта не было должной согласованности и дисциплины. Воспользовавшись этим, белоказаки предприняли ряд встречных контрударов, они прорвали фронт 8-й и 9-й армий, захватили город Борисоглебск и важную железнодорожную станцию Лиски. На всем фронте сложилось крайне тяжелое положение.

26 ноября ЦК РКП(б) разослал циркулярное письмо ко всем членам партии – комиссарам, командирам и красноармейцам. В этом письме говорилось:

«ЦК Российской Коммунистической партии констатирует почти полную приостановку военных успехов на Восточном фронте и одновременно ряд неудач на Южном фронте, в особенности в сфере действия 9 и 8-й армий… Можно допустить, что явное ослабление энергии партийных работников в полосе фронта вызывается некоторым успокоением после достигнутых успехов и совершенно ложным расчетом на то, что развертывающаяся на Западе революция дает нам право ограничиться пассивной обороной. Во всех предшествующих постановлениях партии и заявлениях по этому вопросу позиция партии определилась вполне: Никогда опасность самому существованию советской власти не была так грозна и так близка, как в настоящий момент. Именно в ближайшие недели наша партия обязана развернуть наивысшую энергию наступления на всех фронтах, прежде всего на Южном. Этой энергии наступления нельзя достигнуть без соответственной, сосредоточенной, самоотверженной работы всех членов партии на Южном фронте. Перед лицом того факта, что красноармейские части Южного, в особенности Воронежского фронта продолжают оставаться совершенно неустойчивыми, безнаказанно покидают позиции, командиры не выполняют боевых приказов – Центральный Комитет категорически предписывает всем членам партии: комиссарам, командирам, красноармейцам общими энергичными усилиями вызвать необходимый и скорый перелом в настроении и поведении частей. Нужно железной рукой заставить командный состав, высший и низший, выполнять боевые приказы ценою каких угодно средств. Не нужно останавливаться ни перед какими жертвами для достижения тех высоких задач, которые сейчас возложены на Красную армию, в особенности на Южном фронте. Красный террор сейчас обязательнее, чем где бы то ни было и когда бы то ни было, на Южном фронте – не только против прямых изменников и саботажников, но и против всех трусов, шкурников, попустителей и укрывателей. Ни одно преступление против революционного воинского духа и дисциплины не должно оставаться безнаказанным. Все части Красной армии должны понять, что дело идет о жизни и смерти рабочего класса и потому никаких послаблений не будет. Командный состав должен быть поставлен перед единственным выбором: победа или смерть. Центральный Комитет вменяет в обязанность всем членам партии установить на фронте подлинную революционную диктатуру, отвечающую размерам опасности, угрожающей социалистическому отечеству.

Председатель ЦК Я. Свердлов»[465].

Эта директива помогла укрепить дисциплину в Красной армии. Однако содержащаяся в ней фраза о поддержании дисциплины «ценою каких угодно средств» привела в отдельных случаях к неоправданно жестоким репрессиям в отношении некоторых командиров и комиссаров и целых подразделений Южного и Восточного фронтов[466].

Ф. К. Миронов хорошо видел и тяжело переживал все беспорядки на Южном фронте. Комиссаром 23-й дивизии в это время был назначен В. С. Ковалев. 28 ноября Миронов вместе с Ковалевым телеграфируют в Реввоенсовет 9-й армии:

«…От лица революции еще раз заявляю, что так бороться нельзя. Прошу разрешения отправиться в Москву для доклада Совету Народных Комиссаров, что в Красной Армии есть еще много Носовичей»[467]. 2 декабря Миронов сообщает в телеграмме командующему армией Княгницкому: «Захвачена канцелярия 27 казачьего конного полка. Противнику был известен Ваш приказ и моя задача еще 28 ноября, о чем сужу по телеграфной ленте»[468].

В телеграмме политкомиссару армии Петрову Миронов докладывает:

«Я сообщаю, что у нас захвачены документы, которые свидетельствуют, что противник в тот же день получает все оперативные приказы, но, однако, до сих пор вы ничего не сделали. Много кое-чего нужно переговорить, я просил, чтобы кто-нибудь приехал сюда ко мне»[469].

Хотя Миронов регулярно сообщал в штаб армии все сведения о расположении своих частей, начальник штаба Всеволодов в одной из своих телеграмм писал Миронову, что «штабу совершенно неизвестно расположение Вашей дивизии». Миронов немедленно ответил, что «это заведомая неправда, ибо в штаб было послано уже несколько сводок с указанием занятых хуторов. Неудивительно, что противник, политический труп и боевой трус, бьет славную молодую Красную армию. Именем революции, – писал Миронов, – нужно потребовать суда над всеми, кто привел фронт к такому печальному состоянию»[470]. Оспаривая некоторые из невыполнимых или ставящих дивизию в крайне трудное положение приказов штаба 9-й армии, Миронов спрашивал в одной из своих телеграмм: «Интересно спросить любого генштаба, в какой академии преподается такое военное искусство»[471]. В другой своей телеграмме Миронов, доведенный до крайнего раздражения противоречивыми приказами штаба армии, заявляет: «Еще раз повторяю, если вы не положите конца этим ненормальностям, то я буду вынужден выехать в Москву и прямо ставлю ультиматум, что если в неделю не будет очищена Донская область, то придется очистить штабы»[472]. Реввоенсовет 9-й