Сталин. Шаг вправо - Юрий Николаевич Жуков

Иначе выглядела резолюция по докладу Куйбышева. Да, она констатировала: «Настоящий уровень развития промышленности является низким и для нашей страны совершенно недостаточным» Признала «необходимым обеспечение соответствующего темпа расширения советской промышленности… который дал бы возможность в относительно минимальный срок нагнать, а затем и превзойти уровень индустриального развития передовых капиталистических стран». Но утвердил только одно конкретное предложение Куйбышева: «В связи с настоятельной потребностью построения пятилетних перспективных планов и генерального плана развития народного хозяйства, в значительной мере могущих предупредить ошибки, неправильности и случайности годовых ориентировочных планов, возложить на правительство обязанность в кратчайший срок выработать пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР»[391].

Конкретные сроки завершения разработки пятилетнего плана резолюция предусмотрительно не установила.

Рыков добился своего. Хоть как-то, но всё же компенсировал себя за провал ПБ на международной арене. Провал, который ему пришлось отрицать, выступая на IV съезде Советов. Да ещё теперь мог продолжать саботаж индустриализации: у него на то оказалось по меньшей мере три года — до нового съезда.

3

Тем временем ПБ продолжало своё наступление на оппозицию, оказавшуюся столь правой. 19 и 20 апреля «Правда» опубликовала обширную — занимавшую в каждом номере практически две полосы — статью Бухарина «Проблемы китайской революции». В ней общепризнанный теоретик партии, цепляясь за резолюцию VII расширенного пленума ИККИ, им же и написанную, упорно отстаивал правильность политики, проводившейся в Китае. И отвечал на тезисы Зиновьева и выступление Троцкого, не известные пока партии.

«Весь мир, — утверждал Бухарин, имея в виду лишь Китай, — вступил сейчас в новый фазис своего развития, в новый фазис борьбы между основными историческими силами». И не смущаясь происходившим в действительности, предсказывал единственно возможную перспективу такой борьбы — «быстрое доведение до конца буржуазного этапа революции, совлечение этой революции на другие классовые и, следовательно, в конечном счёте и экономические рельсы, затем движение по социалистическому пути развития».

Но всё же, учтя переворот Чан Кайши, пояснил: «Развёртывание в настоящий момент классовой борьбы означает такое сочетание общественных сил, когда буржуазия начинает отходить от революции, когда она становится, но ещё не стала, целиком контрреволюционной».

Но как бы ни углублялся Бухарин в дебри непонятных большинству читателей теоретических построений, которым он отдал почти всю статью — и её первую часть, опубликованную 29 апреля, и почти всю вторую, увидевшую свет на следующий день, ему всё же пришлось написать прямо: «В Китае общая экономическая структура такова, что опасность свёртывания с социалистического пути без помощи международных сил (Коминтерна. — Ю.Ж.) там чрезвычайно высока. Но здесь на выручку идёт целый ряд обстоятельств. Во-первых, существование Советского Союза».

Лишь в самом конце статьи Бухарин признал более чем очевидное. «Контрреволюционный переворот Чан Кайши, — отметил он, — расстрелы шанхайских пролетариев, палаческие подвиги чанкайшистских генералов создают новую ситуацию в китайском национально-революционном движении… Мы говорим о коренном изменении положения… ибо переворот Чан Кайши означает кризис национально-революционного движения, его переломный характер».

И закончил: «Коммунистический интернационал объявил Чан Кайши изменником и врагом. Партии Коммунистического интернационала обязаны делать всё возможное, чтобы покупатели измены «цивилизованные» империалисты потерпели в Китае такой же жалкий крах, какой они потерпели во время интервенции в Стране Советов.

В Китае решаются судьбы мировой революции. Её бойцы должны спешить на помощь».

На следующий день, 21 апреля, «Правда» поместила, но всего лишь как «подвал», ещё один материал на ту же тему — Сталина — «Вопросы китайской революции. Тезисы для пропагандистов, одобренные ЦК ВКП(б)». И его сравнительно небольшая величина, и подзаголовок — «тезисы», да ещё одобренные ЦК (следовало читать: ПБ), создавали однозначное впечатление. Это всего лишь упрощённый вариант статьи Бухарина, изложенный более просто и понятно для не очень грамотных читателей.

Следуя за мыслями Бухарина, Сталин повторил: «Переворот Чан Кайши знаменует собой отход национальной буржуазии от революции, нарождение центра национальной контрреволюции и сделку правых гоминьдановцев с империализмом против китайской революции».

Но привнёс и своё: «Переворот Чан Кайши означает, что в Южном Китае отныне будут два лагеря — центр революции в Ухане и центр контрреволюции в Нанкине».

Повторил и наиважнейшее для Бухарина, для его новой, вынужденной обстоятельствами разновидности старой, только перелицованной теории — необходимость политики «решительного изгнания правых из Гоминьдана, политики решительной борьбы с правыми вплоть до их политической ликвидации, политики сосредоточения всей власти в стране в руках революционного Гоминьдана, Гоминьдана без правых его элементов, Гоминьдана как блока между левыми гоминьданов-цами и коммунистами».

Завершил же Сталин тезисы прямым выпадом против левых, по имени назвав, правда, только Радека. Отметил: «Оппозиция считает нецелесообразным участие коммунистов в Гоминьдане… Но что означает уход компартии из Гоминьдана теперь, когда вся империалистическая свора со всеми её прихвостнями требует изгнания коммунистов из Гоминьдана? Это значит покинуть поле битвы и бросить своих союзников в Гоминьдане на радость врагам революции…

Выходит, таким образом, что, высказываясь за уход компартии из Гоминьдана в данный момент, оппозиция играет на руку врагам китайской революции. Недавний пленум ЦК нашей партии поступил поэтому совершенно правильно, решительно отвергнув платформу оппозиции»[392].

Все эти статьи переполнили чашу терпения Зиновьева, предельно раздражённого таким нечестным по отношению к нему продолжением дискуссии, закончившейся неделю назад. (Если бы он ещё знал, что Сталин напишет одобренный 12 мая ПБ разгромный ответ на его тезисы по китайскому вопросу, не только незаконно, задним числом приобщённый к стенограмме пленума, но и включённый в её типографский вариант![393])

Отныне для Зиновьева все прежние споры с ПБ из-за кулаков, форсированной индустриализации отошли на дальний план. Главным, если не единственным спорным становился вопрос китайской революции. Почему-то Зиновьев уверился: когда сама жизнь доказала его правоту, уже ничто не сможет спасти от сокрушительного разгрома ни Бухарина, Рыкова, Томского, ни примкнувшего к ним Сталина. И перешёл в контрнаступление.

Бывший глава Коминтерна, всё ещё пользовавшийся огромной популярностью в партийных кругах, ухватился за первую же представившуюся возможность, чтобы дать, наконец, отповедь своим противникам.

8 мая прочитал в «Правде» объявление: на следующий день в Колонном зале Дома союзов ЦК и МК проводят собрание, посвящённое 15-летию газеты «Правда». И ещё: «Билеты рабочие организации получают в АПО (агитационно-пропагандистский отдел. — Ю.Ж.) ЦК. Члены Коминтерна, ЦК ВКП (б), ЦКК, ЦК ВЛКСМ, МК ВКП (б), МКК (Московская контрольная комиссия. — Ю.Ж.), МК ВЛКСМ, ВЦИК, ЦИК и СНК СССР, члены президиумов Моссовета, Профинтерна, ВЦСПС, МГСПС (Московский городской совет профессиональных союзов. — Ю.Ж.) проходят по своим мандатам».

Зиновьев всё ещё оставался членом ЦК и потому свободно прошёл