Экономика каменного века - Маршалл Салинс

Маркса принципиальным поворотным моментом в отношениях между человеком и орудием стала не замена человека нечеловеческой силой, а присоединение орудий к механизмам с трансмиссией и двигателем. В качестве последнего еще могли выступать люди, однако рабочий, по сути, отчуждался от инструментов труда, а навык обращения с ними теперь переходил к машине. Именно этот момент является отличительным признаком машины и подлинным началом промышленной революции.

80

В данном случае имеется в виду инструмент примитивного земледелия, при помощи которого разрыхляют почву перед посадкой семян.

81

В оригинальном тексте Салинз приводит цитату из Маркса на французском языке. Этому обстоятельству существует историческое объяснение. В период работы над данным эссе Салинз находился в Париже, где в 1967–1969 годах проходил стажировку в Лаборатории социальной антропологии по приглашению К. Леви-Стросса. Как отмечает антрополог Алекс Голуб, парижский опыт сыграл важную роль в вовлечении Салинза в дискуссии европейской социальной теории, в частности – в полемику между структурализмом Леви-Стросса, экзистенциализмом Жан-Поля Сартра и марксистской критикой, оказавшей существенное влияние на французскую экономическую антропологию того периода (прежде всего в работах Морриса Годелье и Клода Мейясу), с которой Салинз активно знакомился во время своего нахождения во Франции и по отношению к которой занимал критические позиции. Более подробно см.: Brightman R. Marshall David Sahlins (1930–2021) // American Anthropologist. Vol. 123. No. 4. 2001. P. 988–994. https://doi.org/10.1111/aman.13667, а также заметку Алекса Голуба: https://ajecblog.berghahnjournals.com/marshall-sahlins-a-legacy-of-connections/ – Примеч. науч. ред.

82

У Салинза этот термин Чаянова принимает вид «интенсивность труда» (см. гл. 3).

83

В работе Чаянова «Организация крестьянского хозяйства» (1925), долгое время неизвестной в англосаксонском мире (до 1966), собран обширный массив статистической информации и выводов, представляющих живейший интерес для исследователей докапиталистической экономики. (Достоинства этой работы не умаляет очевидное несоответствие между ее теоретической перспективой и той маржиналистской интерпретацией, которую Чаянов дает в конце своим наиболее значимым размышлениям.)

84

В представленной Чаяновым сводной таблице для 25 семей (Чаянов, 1989 (1925): 238) среднее количество рабочих дней на одного работника в год составляет 131,8, медианное значение – 125,8.

85

Спустя годы Салинз займет гораздо более консервативную позицию по отношению к «терминологическим трупам и призракам» в антропологии. В 2017-м Салинз обрушится с критикой на современное невнимание к антропологической классике со стороны аспирантов, которые больше не интересуются (и не обучаются на своих департаментах) знанию конкретных культурных практик: кросскузенного брака, каннибализма, потлачей и т. п. В ответной критике Адья Бентон укажет на привилегированную позицию Салинза как бигмена антропологической теории, с которой становится возможной подобная критика более молодых коллег. Следы этой дискуссии о классике в антропологии см. в: Benton A. Reading the Classics: Ideology, Tautology, and Memory // Hau 7 (3). P. 29–33. 2017. http://doi.org/10.14318/hau7.3.002. – Примеч. науч. ред.

86

«Во-первых, богатство древних родовых и сельских сообществ отнюдь не было господством над людьми. А во-вторых, даже и в таких обществах, которые движутся в классовых противоположностях, богатство, в той мере, в какой оно включает господство над людьми, является преимущественно и даже почти исключительно господством над людьми в силу и посредством господства над вещами» (Энгельс, 1988 (1878): 187).

87

В имеющемся переводе работы Моргана «Дома и домашняя жизнь американских туземцев» (М.: URSS, 2021, глава III) приводится несколько иная формулировка: «коммунизм домашней жизни».

88

В VII части «18 брюмера Луи Бонапарта» Маркса говорится, что французское крестьянство «образуется простым сложением одноименных величин, вроде того как мешок картофелин образует мешок с картофелем».

89

Конструкция «Рассуждения о происхождении неравенства между людьми» более сложна. Поначалу люди жили в изоляции, но причиной тому было отсутствие социабельных качеств. К тому моменту, когда Руссо приступает к рассмотрению потенциального конфликта, который в рассуждениях других философов (например, Гоббса) был функционально связан с рассеянием людей, нечто вроде общества уже существовало, а земля была полностью заселена. В то же время очевидно, что у Руссо было точно такое же понимание соотношения между частным правом силы и рассеянием, поскольку он счел необходимым пояснить в сноске, почему в этот более поздний период люди не находились в центробежном рассеянии, – потому, что земля уже была заселена (Руссо, 1969 (1754): 107). [«Мне могли бы возразить, что при такого рода раздорах люди, вместо того чтобы упорно истреблять друг друга, рассеялись бы по всей земле, если бы этому рассеянию не препятствовали никакие границы. Но, во-первых, границами этими по меньшей мере должны бы быть границы мира, и если мы подумаем о чрезвычайно быстром росте населения, который является результатом естественного состояния, то мы поймем, что земля при этом положении вскоре оказалась бы заполненною людьми, принужденными таким образом жить друг подле друга». – Примеч. пер.]

90

Гоббс имел в виду не всякую семью. В той же XIII главе «Левиафана», из которой Салинз приводит знаменитую цитату об «одинокой, бедной, беспросветной, тупой и кратковременной» жизни человека, говорится, что «дикие племена во многих местах Америки не имеют никакого правительства, кроме власти маленьких родов-семей, внутри которых мирное сожительство обусловлено естественными вожделениями, и живут они по сю пору в <…> животном состоянии» (Гоббс, 1991 (1651): 97).

91

Сам Салинз емко описывал свое представление о вложенности экономики в культуру (и наоборот) так: «Мужчины, женщины, материнство, кросскузенный брак, вожди, преступники, линиджи, охотничьи группы, нации и племена – все они являются личностями, группами или взаимоотношениями, знаково сконструированными. То же самое касается технологии, экономики, языка, религии – они все интегрированы в культуру. Они – одни из многих возможных модальностей символической формы организации жизни и опыта. Я пересказываю эти довольно тривиальные антропологические положения, потому что они слишком часто переиначивались в концептуальных рассуждениях о культуре как о некоем ценностном измерении тех или иных практических сфер деятельности (например, политики или экономики), которые сами по себе якобы есть нечто качественно иное – нечто „более серьезное‟. Отсюда и те стереотипные выражения, которые мы так часто встречаем в языке общественных наук: „культурные аспекты национализма‟, „культурные препятствия экономическому развитию‟, „культурные стороны политики‟ (либо в варианте наоборот) или „взаимодействие культуры и общества‟». См.: Салинс М. Фрагменты интеллектуальной биографии // Этнографическое обозрение. 2008. № 6. С. 57–78. – Примеч. науч. ред.

92

Установление базовой организации производства на инфраструктурном уровне родства является одним из способов разрешения дилеммы, которую первобытные общества ставят