Советский трикстер. Культурное наследие цинизма - Марк Наумович Липовецкий

он сам вряд ли способен насладиться успехом, лежа под упавшей на него с высоты огромной куклой (Вием?). Впрочем, клип блестяще передает гротескно-романтический эффект трикстерского провала. Трикстер, даже будучи поверженным, все переводит в область эстетики.

Фиаско карнавальных клоунов, выступающих в роли заместителей власти, по-видимому, свидетельствуют об одном и том же – о фиктивности самой фигуры власти, политической и символической. Несмотря на внешние отсылки к «Вию», конечно, важнейшим интертекстом шнуровского «Гоголя» является «Ревизор», где этот мотив впервые проявляется со всей отчетливостью. Плоть от плоти общества, ориентированного на циническую трансгрессию и пох.изм, власть как в «Ревизоре», так и в клипах Шнурова/Пармас стремится к тому же, что и все остальные, и использует те же самые методы, ничем не отличаясь от своих субъектов. Но клоун так же циничен и так же саморазрушителен, как и реальная власть; он не пародирует, а дублирует власть, и поэтому, разумеется, быстро вытесняется как ненужный конкурент. Недаром удвоение так педалируется в «Гоголе»: два режиссера, два Гоголя, две звезды (Панночка и Вий) и т. п. Налицо кризис различия, по терминологии Рене Жирара.

Традиционно еще одной трикстерской фигурой, выявляющей пустотность власти, в русской традиции был самозванец. Но у Шнурова это дурак в роли самозванца, заведомо обреченный на провал. В клипе «Экстаз» в роли самозванца выступает автомеханик Виталик (Антон Филипенко), ошибочно принятый состоятельной русско-американской дамой (Светлана Ходченкова) за одноклассника Стаса. Его возвышение, пародирующее фильм «Красотка», и падение так же зримо воплощают «кризис различий»: в финале Виталика заменяет настоящий Стас, но с такой же прической и бородкой, точно в таком же пальто и шарфе и с теми же словами, с которых начинался роман Виталика с героиней, которая теперь даже не оглядывается на бывшего любовника. Объектом самозванства является здесь не столько власть, сколько жизненный успех, связанный с «киношным» набором ценностей: любовь богатой красавицы, гламурный вид и прикид, «русский балет», поездки за границу. Впрочем, последнее Виталику – Стасу как раз не удается: долги по кредитам останавливают его на самой границе России.

Это обстоятельство и то, что героиня живет в Нью-Йорке («у меня там галерея»), а в Россию приезжает на отдых, подчеркивают связь идеи успеха с «Западом» и «западными ценностями». Именно они оказываются фиктивными и безличными – им противопоставлен финальный жест солидарности неудачников, возвращающихся к утопии пох.изма: «– Слушай, че-то так напиться хочется!» – «Мне тоже!» Показательно, что представление о Западе, разделяемое героями этого клипа, в сущности, сводится к гомофобии, давно (по крайней мере, с 2013 года) ставшей важнейшей составляющей националистического дискурса. Героиня после секса жалуется Виталику – Стасу на то, что на Западе «все мужчины либо на себе зациклены, либо, извини, пожалуйста, педерасты»715. На что герой авторитетно отвечает: «Я, в общем-то, догадывался… Ты знаешь, у каждого свой путь!»

Фраза эта звучит откровенно комично. Парадоксально, но сексизм как оборотная сторона мачизма также далеко не так безусловен у Шнурова, немало эксплуатировавшего образ «дикого мужчины». Тому свидетельством клипы, в которых главная роль принадлежит женщине-трикстару. Напомню, по Джурих:

трикстар использует маргинальность как свое преимущество; намеренной непочтительностью и непристойностью она оживляет общество <…> Традиция же – опирающаяся на мужскую власть – предпочитает изображать трикстера как угрозу, а ее трюки как проявление эгоизма716.

Самый знаменитый трикстар Шнурова/Пармас – героиня клипа «Экспонат» («На лабутенах»; 2016). Что у нее общего с другими трикстарами – героиней видео «Не Париж» (2018), супервумен, тайно спасающей мир, или же героиней клипа «Кабриолет» (2019), спешащей на собственную свадьбу в кабриолете? По крайней мере, первым двум, в отличие от мужских персонажей, не близок утопический пох.изм: они супердеятельны, энергичны и целеустремленны. Более того, именно женщины совершают в этих видео самые невероятные трюки – но ради чего? В «Экспонате» ради того, чтобы влезть в ох.ительные штаны, раздобыть лабутены и покорить поклонника. В «Кабриолете» – чтобы успеть на собственную свадьбу, по дороге переодеваясь, красясь, сметая все на своем пути и перелетая через пропасти. Разрыв этот наиболее обнажен в «Не Париже»: героиня этого клипа (в исполнении известной киноактрисы Юлии Александровой) живет двойной жизнью – обычной домохозяйки, которая без остановки чистит и моет квартиру, и героини action movie, сражающейся с террористами, а в конце и вовсе на манер супермена взлетающей в небо, чтобы остановить падающий на Землю метеорит. За кадром же звучит песенный диалог женщин, жалующихся на дефицит потенциальных мужей в провинции:

Но я скажу по-женски, мы ж не молодежь,

Пизже, чем в Ижевске, мужа не найдешь,

Что ни говори же, наши мужики же

Пизже, чем в Париже, чем в Париже, пизже.

Мало, Галя, нам адреналина,

Не летит к нам принц или не едет.

Половину мне налей, Галина,

Мы же леди, Галя, мы ж, Галя, леди.

Рис. 25. «Кабриолет». Режиссер А. Пармас. Оператор Л. Капанадзе

Текст песни объясняет парадоксальный финал клипа. Когда муж героини (С. Бурунов) видит, как та останавливает метеорит, у него не находится иных слов, кроме «А я посуду вымыл!» На что героиня, с полной искренностью, со слезами в голосе отвечает: «Ты – мой герой!»

Все эти клипы характеризуются контрастным разрывом между поступками женщины и их целью/результатом. Героини потому и трикстары, что они совершают невероятные трюки либо для того, чтобы соответствовать самым пошлым сексистским стереотипам кукольной красоты, либо для того, чтобы поддерживать статус-кво патриархальной семьи. Желая или, скорее, не желая того, Шнуров в этих видео выступает как критик мачизма. В сущности, последний предстает как разновидность национализма, лишь гендерно ориентированного. Характерно, что отсылки к патриотическому дискурсу именно в этих песнях наиболее саркастичны. В «Экспонате» поминается бабушка, пережившая блокаду, но ее опыт явно нерелевантен для героини, не влезающей в тесные джинсы; а финальная сцена, в которой героиня со сломанной ногой из последних сил ползет к двери, чтобы открыть ее кавалеру, выглядит как пародия на военные фильмы. В «Не Париже» с издевательской интонацией звучит следующий куплет:

Ну, давай-ка, в русском стиле,

Хули бабы загрустили?

Есть мужик и чарка водки —

Мы же бабы-патриотки!

А в «Кабриолете» цитируется песня Егора Летова «Все идет по плану», одна из самых горьких и отчаянных его песен, в которой есть, например, такие стихи:

Один лишь дедушка Ленин хороший был вождь

А все другие остальные – такое дерьмо

А все другие враги и такие дураки

Над родною над отчизной бесноватый снег шел

Я купил журнал «Корея» – там тоже хорошо

Там товарищ Ким Ир Сен, там то же, что у нас

Я уверен, что у них то же самое —

И все идет по плану

Использование рефрена Летова в песне, сопровождаемой клипом о торжестве гламурной красоты всем преградам вопреки, придает этому торжеству отчетливо иронический смысл. «Все идет по плану» в этом контексте означает: все катится к катастрофе, всякий успех – это лишь тонкий слой гламура над бездной.

Мужчины-трикстеры в видео Шнурова/Пармас понимают трикстерство как апофеоз безответственной трансгрессивности, они оказываются главными столпами утопического пох.зма. Женщины-трикстеры, разумеется, соучаствуют в спонтанных трансгрессиях мужчин, однако попутно они по-другому вносят свой вклад в порядок вещей. Именно они прилагают невероятные, фантастические усилия для поддержания такого «столпа» символического порядка в России, как патриархальные гендерные роли и ожидания. То есть они проявляют безграничную энергию и изобретательность, чтобы поддерживать порядок, лишающий их самих агентности. И в этом тоже виден безнадежный кризис символического порядка: героини клипов (возможно, и невольно) «разоблачают лицемерие и глупость социального устройства» (Джурих), тем самым