Приключения в Империи - Ольга Корлан

сложный вызов в твоей жизни. Я ошибся. Вот эта вылазка будет самым сложным вызовом в твоей жизни. Но не только в твоей — в жизни каждого, кто сейчас находится в этой комнате.

— Я понимаю, дедушка, — тихо, но твёрдо сказала Ами. — И я готова.

Эльван, сидящий рядом с ней, качнул головой, и его голос, спокойный и уверенный, вплелся в разговор.

— Я тоже готов. Я с ней.

— Это я уже понял, — сказал Саркскрин, и в его голосе мелькнула едва заметная тень тепла, которая тут же исчезла, сменившись строгостью.

Офицер-мужчина поднял руку, как будто на уроке, и, получив разрешающий кивок Великого Друида, заговорил первым. Его голос был низким, с легкой хрипотцой, как у человека, который привык говорить коротко и по делу.

— Если планета находится за плотным кольцом энергетических полей, как нам пройти через них незамеченными? Наши сканеры не смогут скрыть прохождение корабля через такое заграждение.

— «Цветок Лотоса» прошёл через подобное поле в созвездии Лиры, — сказал Эльван, перехватывая инициативу. — Благодаря системе мимикрии. Мы сможем повторить этот манёвр, особенно после того, как её усилили.

— И вы уверены, что система выдержит? — вмешалась офицер-женщина. — Я видела отчёты о повреждениях, которые получил ваш корабль после того пролёта. Если он не выдержит второй раз…

— Он выдержит, — сказала Ами, и в её голосе прозвучала та сталь, которая появлялась только тогда, когда она защищала что-то важное. — Я знаю свой корабль. Мы не просто починили его — мы сделали его сильнее. Он выдержит.

— Вы не можете этого знать наверняка, — тихо сказала офицер-женщина, но в голосе её уже не было сомнений, только усталая осторожность.

— Значит, мы узнаем это наверняка, когда прибудем на место, — сказала Ами. — Но оставаться здесь и ждать, пока они нанесут удар, — не вариант. Мы должны действовать. Сейчас.

В кабинете повисла тишина. Саркскрин смотрел на них — на Ами и Эльвана, на то, как они сидят рядом, как их плечи почти касаются, как они смотрят в одну сторону, как будто разделяют не только пространство, но и мысли. Его глаза, старые и мудрые, задержались на них дольше, чем на других, и Ами почувствовала, что он видит то, что она не решается сказать вслух.

— Мне нужно знать, — наконец сказал он, — вы оба понимаете, что эта миссия может стать последней для вас?

— Понимаем, — ответил Эльван за них обоих, и его голос был ровным, как у человека, который давно принял это, который никогда не сомневался в своём выборе.

— Тогда я хочу услышать это от тебя, Аммелина, — сказал Саркскрин. — Не как ответ на вопрос деда. Как ответ Воина, который уходит в бой, зная, что может не вернуться.

Ами посмотрела на Эльвана. Он смотрел на неё. В его глазах она видела не страх, не колебания — только уверенность и веру. В неё. В них.

— Я не боюсь смерти, дедушка, — сказала она, и в голосе её не было ни тени сомнения. — Я боюсь только одного — не сделать то, что могу. Мы должны остановить их. И мы это сделаем.

Саркскрин долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул, и в этом жесте было признание, которое не нуждалось в словах.

— Хорошо, — сказал он. — Я даю своё согласие. Но я предупреждаю вас обоих: салергины будут ждать вас. Они знают, что вы идёте, даже если не знают, где и когда. Это не просто разведка — это игра, в которой вы должны перехитрить противника, который сильнее вас.

— Мы знаем, — сказала Ами.

— Вы должны войти в самое сердце вражеской территории и вернуться живой, — повторил её дед, глядя ей прямо в глаза. — Оба.

Эльван сжал её руку под столом — коротко, едва заметно, но она почувствовала это. Тепло, которое разлилось внутри неё, не имело ничего общего с официальным советом.

— Вернёмся, — сказал он.

Саркскрин перевёл взгляд на Алишера.

— Ты останешься на Лилле и будешь координировать их действия с нашей стороны. Мы должны быть готовы к любому развитию событий.

Алишер кивнул, но его взгляд задержался на Ами дольше, чем нужно. Она поняла этот взгляд. Он не хотел её отпускать. Он боялся, что она не вернётся. Но он молчал, потому что знал — это бесполезно.

Когда совет закончился и офицеры разведки вышли, Алишер подошёл к ней.

— Я не буду говорить тебе «будь осторожна», — сказал он тихо, — потому что ты и так будешь осторожна. Я скажу другое: не делай глупостей. Возвращайся. Живой.

— Постараюсь, — улыбнулась Ами.

— Постарайся, — повторил он и, коротко сжав её плечо, ушёл.

Они остались в кабинете вдвоём с Саркскрином. Дед смотрел на них долго, внимательно, как будто пытался запомнить каждую черту их лиц, каждую деталь, которая могла бы стать последней в его памяти.

— Я горжусь тобой, Аммелина, — сказал он тихо. — И я горжусь тем, что ты выбрала его.

Ами чувствовала, как в груди разливается тепло. Она не хотела быть одна, даже если это означало двойной риск. Теперь она знала — они будут вместе. Что бы ни случилось.

*****

Рассвет на Лилле был тихим и прозрачным. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, а воздух, ещё не прогретый дневным зноем, был свежим и чистым, пахнущим мокрой травой и цветами. Ами стояла у входа в ангар и смотрела, как первые лучи света касаются корпуса «Цветка Лотоса», заставляя его переливаться серебром, словно корабль был не из металла, а из проточной воды.

Глава 57.3

Она чувствовала, как в груди разливается странное спокойствие — не то, которое приходит от бездействия, а то, которое рождается из готовности. Готовности к тому, что ждёт их впереди. Готовности к опасности, страху и неизвестности. Она знала, что впереди будет трудно, знала, что они могут не вернуться, но это знание не вызывало в ней страха. Только холодное спокойствие человека, который сделал свой выбор и готов идти до конца.

Рядом стоял Эльван. Он молчал, но Ами чувствовала его присутствие, его дыхание, его взгляд, устремлённый на корабль. Она повернулась к нему, и их глаза встретились. В его взгляде она видела ту же решимость, ту же готовность идти до конца, несмотря ни на что.

— Ты проверил навигацию? — спросила она, хотя знала, что он проверял.

— Трижды, — ответил он. — Курс проложен, подпространство — чисто, препятствий нет. Мы выйдем в нужную точку через шесть дней.

— А оружие?

— Настроено, заряжено, готово к бою.

— А системы маскировки?

— Работают