Страшная, страшная сказка. Исследование сказок народов мира от древности до интернет-эпохи - М. Э. Борисова

Вскоре кто-то из компании посмотрел в окно и позвал остальных: одна из девушек, которая ушла в сторону дома, вернулась и теперь стояла у погасшего костра, спиной к окну сторожки. К ней хотели выйти и уже было открыли дверь, когда плечи девушки начали вздрагивать. Она не оборачивалась и только вся дергалась, будто задыхалась или хохотала, не издавая ни звука.

Больше того: ничто не издавало ни звука. В лесу повисла мертвая тишина.

Подростки захлопнули дверь и решили ни за что не впускать то, что увидели снаружи. Один из них стал наблюдать за оставшейся снаружи девушкой через окно.

– Всё еще там! – сказал он, на мгновение обернувшись. И тут прогремел стук в дверь.

Подростки в ужасе забились в дальний угол сторожки, не зная, чего ожидать, но наконец из-за двери раздался хорошо знакомый голос:

– Вы что там творите?! Откройте уже!

Это оказался старший из компании – с ружьем наперевес и бледный как смерть. Он рассказал, что встретил по пути из дома незнакомую девушку: та стояла на обочине спиной к нему и странно подергивалась. На попытку заговорить она не ответила, только смотрела бессмысленным взглядом, слегка приоткрыв рот. Парень решил пройти мимо и направился было к сторожке, но на ходу глянул через плечо и увидел, что девушка стоит еще ближе к нему. Не делая ни шагу, не оборачиваясь, она медленно двигалась за ним…

Закончив рассказ, старший из подростков отдышался и вдруг спросил:

– Подождите. Сколько нас было, когда я пришел?

– Восемь, – ответили ему.

– А сейчас семь.

В панике подростки снова вспомнили о ружье, но какая от него была польза? В кого стрелять? Кто-то прятался в доме вместе с ними, выглядел одним из них и не вызывал никакого подозрения. В такой ситуации ранить живого человека было больше шансов, чем отбиться от…

В этот момент в дверь гулко постучали. А потом из-за нее раздался голос.

Позже ребята вспоминали, что с этим голосом было что-то не так. У него не было ни интонации, ни выражения, будто он механически произносил звук за звуком: «Вы что там творите. Откройте уже. Откройте. Откройте».

Всю ночь дети не смыкали глаз, вздрагивая от каждого звука. Наутро они собрались и поспешили к ближайшему жилью, не оборачиваясь и не замедляя шага. На краю леса их встретил отец старшего из мальчиков. Он позвал бледных и запыхавшихся подростков в дом, а сам остановился на пороге и вдруг спросил:

– А почему ваша подружка с вами не идет?

Семеро подростков обернулись, но на тропе, уходившей в лесную чащу, уже никого не было.

Русские народные сказки

Все мы так или иначе выросли на русских народных сказках. Мы угадываем их с одной строчки, стоит сказать: «Отопритеся, отворитеся» или «Тепло ли тебе, девица?» – и в голове наверняка тут же сложится вся история от начала до конца. Как правило, мы знаем эти сказки лучше любых других. Но вот понимаем ли мы их? Это уже совсем другой вопрос.

Причина в том, что русские народные сказки прошли интересный и сложный путь, прежде чем обрести известную нам форму. Представьте себе историю, которую они пережили вместе с народом: столкновение с преданиями других этносов, от финно-угорских до дальневосточных; затем Крещение Руси, наложившее на духовную сферу печать христианства; наконец, сказалось и приобщение к культуре монгольских племен – как мирное, через торговые связи, так и связанное с многолетним игом. Поэтому русские народные сказки, с которыми мы знакомы, – это результат долгого и интересного исторического процесса, следы которого заметны в самых разных сюжетах.

Стоит ли удивляться, что зачастую даже хорошо знакомые нам сказки, если в них вдуматься, могут показаться странными, а то и совершенно непонятными? Вчитываясь в них, современный человек иногда хватается за голову: почему это «Морозко» учит не жаловаться, даже если замерзнешь до полусмерти, «По щучьему велению» – не прилагать никаких усилий и надеяться на чудеса, а Иван-царевич и вовсе не брезгует воровством? О попытках неподготовленного читателя понять, что происходит в «Курочке Рябе», думаю, не стоит и говорить…

Дело в том, что устная сказочная традиция сложилась задолго до идеи «Сказка – ложь, да в ней намек». Изначально сказки не должны были учить моральным ценностям: детей в древние суровые времена важнее было защищать, а не образовывать. Ребенку необходимо было знать о мире то, что позволит в нем выжить: какие существуют угрозы, как от них уберечься и как себя правильно вести, обычно по отношению не к другим людям, а к силам, которые влияют на судьбу человека.

Старинная русская сказка – чаще всего или пересказ мифа, который мы обычно уже не помним, или описание ритуала. Если она и учит, то не тому, каким человеком стать, а тому, как вести себя в определенной обрядовой ситуации. Сейчас эти обряды успели забыться и известны разве что фольклористам и этнографам, но раньше имели огромное значение.

Почему, скажем, Иван-царевич всю сказку кого-нибудь крадет: то жар-птицу, то коня, то свою будущую невесту? Дело не в том, что в сказке поощряется воровство: скорее всего, перед нами описание обряда инициации, то есть вступления во взрослую жизнь. Поэтому главный герой проявляет не добродетель, а молодецкую удаль – ему нужно доказать, что он стал мужчиной, и добыть для себя взрослые атрибуты.

Очевидно, с инициацией сталкиваются и героини сказки «Морозко»: и падчерица, и родная дочь проходят испытания, чтобы проявить стойкость перед трудностями и умение себя вести… с лесными духами. Отказ просить о помощи и принимать подарки – не только свидетельство скромности героини: вы ведь, наверное, помните, что во многих легендах у потусторонних сил нельзя ничего брать, чтобы не остаться в их мире насовсем? Поэтому легко предположить, что канва со злой глуповатой мачехой, которая поочередно выгоняет обеих дочерей из дому, заменяет знание о том, для чего их отправили в лес изначально, – чаще всего для «посвящения во взрослые». Точно так же живая и мертвая вода – не алхимическая загадка, а обряд «перерождения» в новый этап жизни.

Образ леса, лесных животных в русских народных сказках сохранил древние языческие черты. Лес и иногда болото – это не только место действия, но и жилище самых разных духов, от животных до символов смерти вроде Бабы-яги. Это природная сила, которой поклонялись в древности, с которой принято считаться и чаще всего можно договориться. Из очевидных примеров – представление о том, что леший отпустит человека из чащи, если надеть одежду