Страшная, страшная сказка. Исследование сказок народов мира от древности до интернет-эпохи - М. Э. Борисова

наизнанку. Из неочевидных – помните ли вы, что Иван-царевич в сказке отдает коня Серому Волку на растерзание, а взамен получает не только ездового хищника, но и мудрого советчика? Этот эпизод вполне можно трактовать как жертвоприношение силам леса, чтобы заручиться их поддержкой.

Это интересно

Образ Бабы-яги тесно связан не только с лесом и природой, но и со смертью как явлением: предположительно, ее костяная нога означает принадлежность наполовину к миру живых и наполовину к царству мертвых (все равно что одной ногой в могиле), а избушка на курьих ножках – это старинное здание-домовина, то есть усыпальница. В сказках она повернута к лесу (то есть от человеческого жилья) передом – отголосок поверий о том, что мертвец может найти дорогу обратно в дом, и обрядов, призванных этого не допустить. В сказках Баба-яга часто играет роль проводника, который указывает герою дорогу между миром живых и сказочным, то есть потусторонним, и даже заталкивание героев в печь вполне может происходить от ритуальной символической смерти.

Если же обращаться с лесом неуважительно, нарушать его мифические законы – непременно попадешь в беду. Взять хотя бы сказку «Медведь на липовой ноге», которую часто называют самой страшной русской сказкой. Охотник отрубает медведю лапу, после чего тот делает себе липовую на ее место – и является своему врагу ночью не хуже мстительного призрака.

С лесом связаны многие существа из бестиария русского фольклора, но не только с ним. В нем вообще много духов места: речные русалки, болотные кикиморы, обитающие ближе к жилью домовые и банники и многие другие, о которых современный человек уже и не слышал. И если испокон веков они, как и леший, были скорее соседями, которых нужно задабривать и не тревожить, то в христианскую эпоху многие такие создания смешались в сознании людей с бесами и стали считаться намного более враждебными и пугающими.

Это интересно

В наше время русалки считаются исключительно водяными созданиями, которые обитают в реках, озерах или морях. Однако исконные русалки, или русалии, – это духи места вообще, среди них встречаются и лесные, и полевые, и даже кладбищенские. В их образе сочетается природный мотив и женское начало: по разным поверьям, этими существами становятся утопленницы, некрещеные дети или девушки, не успевшие при жизни выйти замуж. Похоже, что современный облик женщины, наделенной рыбьим хвостом, появился при смешении образа русалок-водяниц с европейскими «морскими девами».

Есть в славянских сказках и ведьмы, колдуны и черти, о них мы знаем особенно много по «Вечерам на хуторе близ Диканьки». Колдуны могут быть знахарями и помощниками, но часто играют враждебную роль. Существуют и демонические фольклорные образы, представляющие собой зло в чистом виде. Это и Лихо одноглазое: само слово «лихо» означает зло или беду вообще и имеет тот же корень, что слово «лишения». Это и родственный Лиху, но менее известный Верлиока, который разрушает и убивает без видимой причины, и, разумеется, Вий – предводитель бесов, взгляда которого не может пережить никто.

Русские народные сказки бывают так сложны и загадочны, что даже мы, носители культуры, не всегда знаем, что в них имеется в виду. Нам кажутся страшными или бессмысленно жестокими вещи, которые для наших предков имели сакральное значение. Порой мы сами не понимаем, о чем рассказываем детям на ночь… но любовь к народным сказкам от этого ничуть не меньше.

Сказка о ведьме

Ведьмы и колдуны в русских сказках – нередкие гости. Они насылают болезни, наводят порчу, водятся с мертвецами и чертями, а еще меняют облик с помощью чар. Но, как правило, злодея можно опознать, если при встрече герой оставляет ему шрам или какое-нибудь увечье.

Рассказывают в русских селах такую сказку. Ехал один солдат домой да к ночи завернул в ближайшее село напроситься ночевать. Постучался в избу на окраине и говорит:

– Пустите, добрые люди, переночевать!

– Оставайся, – отвечали ему, – коли смерти не боишься.

Солдат в русских сказках смерти, как правило, не боится: чего он на службе не повидал? Привязал коня, зашел в дом, а все домочадцы горько рыдают да молятся, будто помирать собрались. И рассказали солдату: ночью по селу ходит сама смерть, заглядывая в избы, и, где она пройдет, там ни одной живой души не остается.

Подумал служилый: деваться некуда, ночь на дворе, – и остался до утра. Все в доме спать легли, а он стал ждать. И вот в полночь отворились ставни и за окном показалась ведьма: бледная, страшная, вся в белом. Только она просунула руку – солдат хватил по ней саблей и отсек. Ведьма тут же взвыла, отпрянула от окна и исчезла. Солдат же подобрал руку, завернул в свою шинель и оставил так до утра.

Утром проснулись хозяева целые и невредимые, смотрят: как же так вышло? Тут солдат и показал им отрубленную руку: вот вам, говорит, и смерть.

Стали по селу искать, в каждом доме спрашивали: все ли домашние на месте? Все ли здоровы? В одном доме и отвечали: все дома, только одна дочка заболела и слегла. Глянули – на печи лежит девица, а рука у нее отрублена…

Лихо одноглазое

Удаль – частая черта героев русских народных сказок. Кузнецы, казаки, служилые люди и просто отчаянные деревенские парни сражаются со злом, добывают сокровища и царевен в жены. Однако не всегда их удаль приводит к добру…

Жил, говорят, на свете один кузнец. Жил и горя не знал – и стало ему любопытно. «Живу, – сказал он, – столько лет, а лиха и не видывал. Пойду-ка поищу его, узнаю, какое оно». Собрался и двинулся в путь. Шел да шел и повстречал по дороге портного. Тот тоже лиха никогда не видал, побратались они и пошли вместе.

Шли они долго: дорога привела их к лесной дорожке, дорожка – к узкой тропке, а тропка – к большой избе в самой чаще. Тем временем уж и стемнело, настала пора остановиться на ночлег. Подошли друзья к избе, постучались, а в доме и нет никого. Зашли сами и сели хозяев ждать.

И вот подходит к порогу хозяйка избы – тощая, высокая, на один глаз кривая.

– А, – говорит, – вот и ужин мне подоспел!

Набросилась на портного, зарезала его и в печь. Так и съела.

Сидит кузнец от страха ни жив ни мертв. Страшно ему, силой-то Лихо не одолеешь, думать надо.

Лихо отужинало и говорит:

– Ты