Страшная, страшная сказка. Исследование сказок народов мира от древности до интернет-эпохи - М. Э. Борисова

И прошел как-то по деревне слух: мол, в лесу медведицу с медвежонком видели. Стали охотники спорить: одним жалко было матку с детенышем трогать, другим хотелось медвежью шкуру добыть, стоит-то она дорого. И ничем их было не переубедить.

Никитка на ту пору в город уехал травы целебной отвезти. Вернулся и видит: едут из леса охотники, везут за собой на телеге убитую медведицу, а с ней и медвежонка. Ужаснулся Никитка, бросился к охотникам: отдайте да отдайте ему этих медведей. Огромную цену пообещал, все, что было у него, продал, с избушкой за одной, но медведей выкупил. На ночь в доме заперся, а наутро видят люди: выходит их знахарь из избы наполовину седой, точно в серебре, и выносит на двор два гроба. Похоронил медведей, а сам в лес ушел, к большой ели. Обошел Никитка ель трижды и слышит из ветвей голос человеческий:

– Не печалься, и этому горю поможем. Сорви с меня две шишки, большую да маленькую, и кинь в сторону села, а сам обойди меня четыре раза и оставайся в тайге жить.

Никитке терять уж нечего: бросил он две шишки в сторону села, обошел ель трижды, а на четвертый раз обернулся медведем и ушел в тайгу.

Тем временем прознал богатый мужик, который Никиткину избу выкупил, что знахарь, видно, блажной был: во дворе медведицу с медвежонком похоронил. Жадность его взяла: этакая добыча зря пропала! Разрыл могилу, вскрыл гробы деревянные – в них не медведи, а женщина с ребенком маленьким… Узнали в деревне страшную новость, хотели было разбираться, да только мертвые на другой день пропали. Лишь две шишки еловые на их месте лежат: одна большая, одна поменьше…

Так никто тайны и не разгадал. Рассказывали только, что в соседнем селе женщина с сынком поселились: откуда они взялись, никто не знал. А в тайге с тех пор медведь завелся с сединой в шубе, и кто из охотников меры не знал или на него самого пойти пытался, из тех ни один не вернулся: кого медведь задерет, кого глубоко в чащу заведет и с крутого обрыва сгонит. Иные и просто пропадали без следа.

Добрых же людей зверь не трогал, и стали они в тайге ходить спокойно – грибы собирать да ягоды. Видали, говорят, в тех местах молодого парня, да только с людьми он знаться не желал. Ближе не подходит, только рукой машет – проходите, мол, мимо…

Сказки коренных народов Севера

Поговорив о славянских народных сказках, нельзя не вспомнить и о других народах, которые делят с нами необъятные территории нашей страны, – о коренных народах Севера. Они считаются нашими соседями, но добираться до многих из них дольше и сложнее, чем до Европы; они говорят в числе прочего на одном с нами языке, но в том, что касается видения мира, мы порой совершенно друг друга не понимаем. А ведь их бережно хранимый фольклор – настоящий кладезь легенд и преданий, в том числе таких, от которых становится зябко даже привыкшему к полярной зиме.

Сказки народов Севера тесным образом связаны с местными верованиями и мифами каждого отдельного народа. Приход в эти края христианства не особенно повлиял на них – по крайней мере, не так сильно, как на привычные нам славянские сказки. В далеких и суровых северных землях Сибири и Дальнего Востока чукчи и якуты, коряки и ненцы живут в собственном мире, который существует по своим, тщательно соблюдаемым законам.

Север – одновременно прекрасное и пугающее место: бесконечные ледяные пустыни и густые темные леса складываются в суровый, не прощающий ошибок пейзаж. Там не могли не родиться мрачные и страшные легенды о смелых и стойких людях, и о богах, с которыми эти люди соседствуют.

Это интересно

Несмотря на то что мы привыкли к названиям «Якутия», «якуты» и «якутский язык», эти слова не являются самоназванием. Слово «якут» происходит из эвенкийского языка: эвенки называли своих соседей «эко» – именно это слово от них услышали русские путешественники, в речи которых «эко» превратилось в «яко», а затем в «якут». Сам народ называет себя «сахалар» (где «–лар» – типичное для тюркских языков обозначение множественного числа), а свою республику – Саха. Вполне вероятно, что со временем мы привыкнем именно к этому названию, тем более что культура саха в наши дни вызывает все больший интерес.

Пантеон народа саха насчитывает множество богов и духов, как добрых (айыы), так и злых (абасы). Одни благоволят людям, другие враждуют с ними и сеют раздор и горе там, где только смогут. Наряду с созидательными покровителями, которые сотворили землю и ведут учет судьбам и душам, есть здесь и Улу Тойон – воплощение темного начала, повелитель злых духов абасы. Он может лишить человека души и переселить ее в дикого зверя, чтобы натравить его на других людей. Однако Улу Тойон – это также покровитель шаманов, символ всеведущей мудрости, часто изображаемый в виде ворона. За войну и раздор отвечает Илбис Хаан и его дети: дочь Илбис Кыыса – не только за войну, но и за любую насильственную смерть в принципе. Поклонение Илбис Хаану включало в себя жертвоприношения, за которые он мог даровать воинам мужество.

С богами общались, как правило, шаманы: шаманизм в верованиях саха, как и других народов Севера, играет очень важную роль, в том числе и в мифологии. Колдовство, тотемизм и превращения в священных животных – неотъемлемая часть якутских, чукотских и многих других сказаний Севера. Как водится, шаманов и почитали, и боялись одновременно – в легендах нередко возникают и такие, которые связались с темными силами и причиняют вред собственному народу.

Мифология саха насчитывает множество разных духов – от мирных до враждебных. Среди них и духи мест – иччи, незримые и бестелесные, которые селятся в горах, лесах и водоемах, оберегая их. Часто они живут в деревьях – такое дерево саха помечают цветной лентой, чтобы ненароком не срубить: лишившийся дома, иччи может разозлиться на человека и отомстить ему.

Природа Крайнего Севера грозит человеку множеством опасностей, потому и местный фольклор насчитывает немало грозных сущностей. Например, абасы – темные духи, подбивающие человека на зло, – способны выпивать душу и занимать ее место. Так появляется деретник – живой мертвец, сильный, быстрый и кровожадный, которого не победить,