Страшная, страшная сказка. Исследование сказок народов мира от древности до интернет-эпохи - М. Э. Борисова

эпидемиями, люди опасались, что любой встречный может оказаться разбойником, убийцей или носителем какой-нибудь ужасной неведомой болезни. Кроме того, Европа – сравнительно густонаселенное место, в котором легко сталкивались люди разных национальностей и культур, говорящие на разных языках и имеющие о других народах весьма смутное, а порой и превратное представление.

Одно из распространенных воплощений страха перед чужаками – немецкий ауфхокер, злонамеренный оборотень-перевертыш. Само слово Aufhocker с немецкого переводится как «запрыгивающий»: действительно, во всех легендах эти существа прыгали ничего не подозревающим людям на шею, чтобы загрызть или задавить до изнеможения. В основном ауфхокеры встречались на дорогах, где подстерегали случайных путников и нередко – преступников, которые вместе с грузом вины получали и вполне осязаемую ношу. Их сородичи альпы, или валридеры, являлись к людям в дома, чтобы задавить их в собственной постели. (В этих существах мы узнаем старого знакомого – nightmare – сонный паралич.) Несмотря на разную среду обитания и повадки, и те и другие преследуют одну цель – задавить жертву своим грузом.

Вот какие истории рассказывают об ауфхокерах.

Однажды три друга-мельника отправились после работы в трактир выпить и повеселиться. Возвращались они затемно и навеселе, и, когда дошли до перекрестка, один из них вдруг воскликнул:

– Глядите-ка, там кто-то сидит!

Двое других обернулись, но ничего не увидели в темноте, поэтому спросили своего приятеля, о чем это он говорит.

– Да вот же, терновый куст, а в нем женщина! – удивился мельник. А так как был он добродушным человеком, то направился прямо к кусту, чтобы поговорить с сидевшей там женщиной. Но стоило ему подойти к терновнику, как двое других услышали страшный, ужасный крик – и, испуганные, убежали прочь.

Их приятель нагнал их на мельнице лишь несколько часов спустя. Он промок до нитки и едва держался на ногах, поэтому при первой же возможности забылся сном. Наутро он рассказал попутчикам, что с ним произошло. Стоило ему подойти к терновнику, чтобы предложить незнакомке помощь, как она выскочила ему навстречу, повисла на плечах и ни за что не хотела отпускать. Женщина оказалась невероятно тяжелой и так крепко впилась в мельника, будто хотела пустить в нем корни. Так он и волок ее на себе до самой мельницы и сумел сбросить только на пороге.

С тех пор мельник почти прекратил ходить с друзьями в трактир: каждый раз чудовище поджидало его и норовило запрыгнуть на спину, а вскоре и вовсе повадилось являться к нему на мельницу – иногда ждало у порога, иногда звало по ночам. В конце концов мельник не выдержал, собрал вещи и пустился в странствие – и никогда больше не возвращался.

А вот что рассказывают об альпах, или валридерах, из первых уст.

Одна женщина, прихожанка в церкви общины Холле, жаловалась на то, что ее одолевает валридер. Жизнь ее стала так тяжела, что она вынуждена была уйти со службы в доме прежних хозяев: перевертыш не давал ей там покоя целых два года. Впрочем, когда она собиралась в дорогу, жена хозяина предупредила ее: от валридера так просто не избавиться, теперь он последует за ней и поселится в новом жилище, где бы оно ни было. К несчастью, так и вышло: только уйдя далеко-далеко от родного дома, женщина сумела избавиться от навязчивого духа.

Она рассказывала, что всегда слышала приближение валридера, но самого никак не могла увидеть. Его предвещали гул и шорох в ушах, затем несколько глухих ударов по постели – и вот появлялась тварь. По словам женщины, при этом на все тело, от груди до колен, наваливалась страшная тяжесть: валридер мог сдавить ее так сильно, что не получалось даже дышать, не то что пошевелить рукой или ногой. Каждый раз от ужаса по ее коже градом катился пот, и нередко женщина хотела разрыдаться от отчаяния.

Валридер являлся не только ночью, он мог напасть среди бела дня хоть на спящую, хоть на бодрствующую, хоть в постели, хоть совсем далеко от нее. Стоило только сесть в кресло и прикорнуть на минуту, и зловредный дух был тут как тут. Однажды это случилось при других людях, и можно было только слышать, как переговариваются собравшиеся: «Смотри-ка, снова ее валридер давит». Однажды летом, уснув в чистом поле, женщина почувствовала, что он не только давит ее, но и пытается утащить за собой, чтобы сбросить в болото.

Чем следует считать валридера, сложно сказать. Был ли это сонный паралич, тяжелый случай неврологического заболевания или настоящий злокозненный дух – судить можно только по рассказам. Но стоит только вообразить, что чувствовала жертва при столкновении с таким духом, и не остается сомнений: для нее все было более чем взаправду.

Сказка про можжевельник

Сказки о злых мачехах и несчастных падчерицах не уникальны для Европы: можно их найти и в славянском фольклоре, и во многих других. Например, в немецкой устной традиции бытует сказка про можжевельник: в ней видны узнаваемые и за рубежом мотивы, повторяющиеся из истории в историю, из страны в страну. И, несмотря на светлый, утешительный тон сказки и ее хороший конец, мотивы эти довольно мрачны…

Когда-то давным-давно были на свете муж и жена. Жили они в достатке, сильно друг друга любили, вот только детей завести не могли. Как они ни молились, что они ни делали – нечем было их беде помочь.

Однажды зимой, под можжевеловым деревом, что росло у них во дворе, женщина резала яблоко и случайно полоснула ножом по пальцу. Глядя на капли крови на снегу, она печально произнесла:

– Вот бы у меня родился такой ребенок: белый, как снег, и румяный, как кровь!

Сказала и отправилась домой. Прошла зима, затем весна и лето, на можжевельнике зрели ягоды. Женщина грустила, глядя на них, пока не заболела от тоски. На девятый месяц после слов, сказанных под деревом, она родила сына, да в тот же день и умерла, завещав мужу похоронить ее под тем самым можжевельником.

Шло время. Муж горевал по ушедшей жене и растил ее ребенка – румяного, как кровь, и белого, как снег. Со временем он оправился от потери, взял новую жену и завел с ней дочку. Вторая жена любила свою дочь без памяти, а вот мальчика невзлюбила: ревность к старой жене и к чудесному старшему ребенку не давала ей покоя. И не стало пасынку в доме житья: мачеха принялась его изводить и думать, как бы вовсе от него избавиться.

Раз пришел мальчик