Эффект тёмной материи - Qrasik

обсудим что-то по-настоящему новое. Как вам теория, что протеане на самом деле сгинули не от эпидемии или войн, а от рук взбесившегося, бесконечно нелогичного искусственного интеллекта?

Турианка, которую какая-то «светлая» голова из командования СБЦ назначила одним из моих постоянных собеседников, прищурилась, изучая меня так, словно я был неисправным механизмом.

— Допустим, — сухо отозвалась она. — Но где в этой эпической истории ты?

Я театрально развёл руками, чувствуя, как в груди просыпается азарт.

— О, я об этом ни на секунду не задумывался, но раз уж мы претендуем на звание великих злодеев… По законам жанра я просто обязан назваться как-нибудь пафосно. Например, Предвестник — Предвестник вашего неизбежного уничтожения! Аррр!

Я издал короткий, гортанный звук, имитирующий угрожающий рык, и тут же рассмеялся, подавшись вперёд. Турианка даже не отреагировала. Вместо этого в её глазах промелькнуло что-то пугающее, заставившее мою улыбку медленно угаснуть. Кажется, сейчас начнётся то, что я слышу весь день, каждый день.

— То есть, — негромко, но с железной отчетливостью произнесла она, — ты только что официально признал, что готовил теракт на Цитадели?

— Мы ведь почти неделю назад уже договорились с вами о терминах, разве нет? — напомнил я, едва удерживаясь от того, чтобы не закатить глаза. — Вы тогда ещё с кулаками на меня кинулись, если память мне не изменяет. Напомню вам, уважаемая: если бы я на самом деле планировал нечто подобное, это было бы не терактом, а сугубо профессиональной диверсионной атакой в политическом и, что важнее, логистическом центре противника. Есть огромная разница между хаотичным разрушением ради страха, запугивания и неизбежным ударом возмездия с целью нанесения неприемлемого урона бессовестному агрессору.

— Это одно и то же, — буркнула Край, даже не потрудившись скрыть своего раздражения. В её голосе слышался металлический скрежет, характерный для турианцев, когда те чувствуют, что над ними издеваются.

Я не остался в долгу и подался вперёд, понизив голос до доверительного шёпота:

— Хм… интересно. Правильно ли я понимаю, что вы, как верный гражданин Турианской Иерархии, сейчас фактически обвиняете легендарного Патриарха Деседиса в том, что он — кровавый палач, убийца и мерзкий террорист? Учитывая масштаб его «спецопераций», конечно же.

Край дернулась, будто от пощёчины. Её челюсти сжались так, что я услышал сухой щелчок жвал.

— Достопочтимый Деседис — герой нашего народа! Он пример для всех нас! — чеканно произнесла она, почти рыча от праведного гнева.

Я невинно пожал плечами, наслаждаясь моментом.

— Но тогда возникает занятная логическая коллизия, Край. Либо ваше определение терроризма в корне неверно, либо вы прямо сейчас признаёте использование двойных стандартов. В первом случае ваше обвинение в мой адрес становится абсолютно бессмысленным. Во втором… что ж, если Иерархия может себе позволить двойные стандарты, то и мы имеем полное право на свою долю двойной морали. Кто мы такие, чтобы спорить с великими?

— Ты…

— К слову о двойной морали… Если вы считаете терроризм достойным деянием для своих героев, то становится понятно ваше поведение около ретранслятора 314… Пока Совет не видит — вторгнуться под надуманным предлогом, захватить плацдарм, запугать «новичков», чтобы не смели рыпаться, и провозгласить их карманными пыжаками… Да… восхитительно. Человечество просто обязано взять этот принцип на вооружение и…

— ЗАТКНИСЬ!!! — проорала турианка. Она вскочила со стула и отбежала в угол комнаты; постояв там, подрагивая всем телом, она как-то неуверенно, нехотя обернулась и неспешно вернулась на своё место.

— Не знаю, зачем вам это, но честно, я могу вновь повторить всё то, что уже говорил ранее, и даже в том же порядке. Просто возьмите прошлый отчёт — и не парьтесь.

— Это я здесь задаю вопросы!

— Хорошо, задавай…

Спустя сорок минут турианка, чьё лицо из-за прилива крови приобрело пугающий серовато-белесый оттенок, буквально вылетела из допросного помещения. Она едва дождалась момента, когда в дверях показался сменщик, и поспешила ретироваться, явно опасаясь, что ещё пара минут — и она утратит остатки своей хвалёной армейской дисциплины.

— О, новое лицо! — я просиял, приободрившись. — Если вы пришли с тем же набором безумных вопросов, на которые я уже отвечал, то могу сэкономить нам обоим время и повторить прошлые ответы слово в слово. Поверьте, я за эти дни процитировал их так часто, что они впечатались в память намертво. На вашем месте я бы просто взял готовый протокол из архива, приложил к нему свою подпись и выдал за нашу беседу. А в освободившееся время — право слово, сходите почитать какую-нибудь добрую книгу и выпейте чашку хорошего травяного настоя.

Входящая женщина, высокая азари в строгом, явно форменном облачении незнакомого кроя, окинула меня холодным, проницательным взглядом. Судя по её осанке, манере держаться и едва уловимому ореолу власти — это была матрона. Она не реагировала на мою болтовню, словно звук моего голоса был лишь фоновым шумом.

— У меня иная цель, — отрезала она, подходя к столу и активируя голографический терминал на инструментроне. — Мне стало известно, что задержанный представитель неизвестного ранее вида, человек Марк, имеет следы воздействий Объятий Вечности и…

Я перебил её, картинно всплеснув руками — благо уже пятый день как перестали использовать кандалы, — и в голосе моём зазвенели нотки возмущённого праведника:

— А! Так вы из отдела собственной безопасности? Вот уж кого я действительно поджидал с нетерпением! Вы не представляете, матрона, какой здесь творится произвол. Местные девы, видимо, совсем одичали от скуки и теперь занимаются откровенными непотребствами прямо в служебное время, пытаясь выдать свои «обнимашки» за серьёзные следственные мероприятия. Я уже думал подавать официальную жалобу на домогательства, но в тот день турианка Край, которая выдаёт себя за следователя СБЦ, устроила безобразное избиение ребёнка, и мне стало не до бюрократических процедур… из-за потери сознания.

— Если вы ведёте речь об инциденте недельной давности, то нет, меня интересует отнюдь не он. То мероприятие было частью официального расследования и задокументировано по всем строгим правилам, — моя собеседница неопределённо качнула головой. — Не уверена, что эта информация скажет вам что-нибудь, но я — юстицар, и…

— И вы здесь в частном порядке, — я понимающе кивнул, прервав её на полуслове. — Чем же я могу быть вам полезен, «сестра»?

Азари вонзила в меня продолжительный, абсолютно нечитаемый взгляд. Судя по всему, использование этого архаичного, почти забытого обращения стало для неё полной неожиданностью: в нынешних реалиях оно трактовалось скорее не в родственном,