Журнал «Юность» №01/2026 - Журнал «Юность»

– Да, конечно, Париж, не обязательно в данном порядке, но где-то так. Кафе «Селект», кафе «Ротонда», кафе «Купол». Увидеть Париж, потом – Мадрид и Лиссабон. Промчаться путем, что описан в книгах. Вы знаете, иногда мне кажется, что я один из них. Из того потерянного поколения. Из той компашки, что затерялась в африканских джунглях или американских прериях. Из тех, кто может заняться сексом на крыше авто, прийти в театр на оперу нагишом, прыгнуть в меховом манто в полный шампанского бассейн или фонтан. Сорваться вдруг большой группой из Парижа на бой быков в Памплоне, на рыбалку во Флориде или в Андалусии. Улететь на самолете в Сахару.

Да, иногда мне кажется, что я один из них, с этой пенно-пьяной вечеринки. Просто немного отстал. Но я обязательно догоню. Вот поднажму и догоню. Пройду своими ногами весь путь – кафе «Селект», отель «Крийон», кафе «Клозери де Лила», отель «Ритц», кафе «У Зелли», кафе «Наполитен», дансинг «Бал Мюзетты», Бордо, Ла-Негресс, Биарриц, хотя это другая ветка Бордо, Байонна, Сан-Себастьян с его пляжами, Памплона, Бургете. Кафе «Ирунья», река Ирати. Из Ируньи в Биарриц, отель «Панье-Флери», в Ирунье еще одна пересадка на Сан-Себастьян, Сен-Жан-де-Люз, кафе «Маринас», Мадрид, отель «Монтана», «Палас-отель», Сен-Жан-Пье-де-Пор.

Стоит только заскочить в кабриолет с откидным верхом и промчаться по этому маршруту. Как путеводителю. И вообще – проехать весь маршрут той книжки «Фиеста». Стоит только втопить педаль газа на полную мощь и догнать их… Еще немного, еще чуть-чуть поднажать – и я точно догоню ту веселую и шумную компанию!

Главное, успеть на бой быков – побывать в Памплоне! Представьте себя, закатываю я глаза в экстазе, я мчу к океану на спортивном авто с откидным верхом. Я стараюсь успеть прежде, чем зайдет солнце, потому что солнце не только всходит, но и заходит. Я спешу, потому что до этого проехал полмира. Был и в горных австрийских и швейцарских деревушках, у той клиники, что сожгли душевнобольную Зельду, и на концерте Моцарта в Граце. Я спешу на бой быков в Памплоне. Потому что никто и никогда не живет полной жизнью, кроме матадоров. И я успеваю, успеваю проститься с солнцем. Я успеваю, как тореадор, воткнуть в этого быка пику. Потому что солнце – это то же самое, что огромный, лощеный, дышащий жаром бык. Солнце это и есть бык, что так щедро было со мной. И поэтому теперь я хочу проститься с ним, с последними проблесками его жизни. С его закатывающимися в предсмертных судорогах за пенный горизонт века зрачками… Я хочу проститься с этим быком и поблагодарить его за все. Там, в Португалии, в стране, где заходит солнце, что было так щедро ко мне.

– Хорошая мечта, – улыбается официантка, – принято. Сейчас я принесу вам за нее апельсиновый коктейль. У нас для вас по такому случаю есть специальный коктейль «Португал» с добавлением портвейна.

И она приносит огромный бокал такого голубого, нет, лазурного, как море, напитка, и на край бокала над самой кромкой моря нанизан, прикреплен огромный круг нарезанного апельсина. Долька, как диск солнца, нависает над голубизной океана.

Я выпиваю коктейль почти залпом – так пересохло горло. А потом меня несет по алкогольным морям, коктейль за коктейлем. Я пью без удержу уже на свои. Не в семью, а из семьи. Я заказываю и «Багаму-маму», и «Blue Curaçao» с апельсиновым ликером. Только в нем уже солнце не нависает огромным оранжевым диском. Он плавает где-то на поверхности маленькой красной полусферой клубники и абрикоса. Абрикос – тоже арабское слово. А потом я заказываю прекрасного оттенка, как и чистейшая вода на карибском пляже, голубой «Гавайский». Будто я на своем авто уже перемахнул через океан и теперь наслаждаюсь и ананасовым соком, и апельсиновым синим ликером, и кокосовыми сливками, и чистейшим ромом на Гавайях и на Багамах. А потом еще коктейль с кричащим называнием «Обезболивающий». Обезболивающее – это то, что мне сейчас очень даже подойдет.

Ну и что, говорю я сам себе, когда приносят очередную порцию выпивки. Фицджеральд тоже спился от таких-то вот заплывов. Да и Хемингуэй был еще тем выпивохой. А жена Фицджеральда Зельда тоже была не дура выпить на пенных пьяных вечеринках, хотя ей было и совсем нельзя. Как и мне. Вредно нам пить со всеми нашими болезнями. Мне это с БАР просто противопоказано. От БАРа меня шатает, раскачивает в разные стороны. От восторгов с Деззи до депрессии с Дебби, и потом обратно.

Потому что чем больше я напиваюсь, тем хуже мне становится. И я могу слететь с катушек, если начинаю пить. Однако я уже не могу остановиться и заказываю новую порцию. А когда мне становится совсем плохо и невыносимо одиноко, я шепчу своему воображаемому другу на час или кричу в какую-нибудь пустоту, в космос, через воображаемую форточку, про то, что Фицджеральд умер в нищете полностью разрушенным. А его жена Зельда попала в дурдом и сгорела там вместе с другими сумасшедшими. Хемингуэй тот и вовсе покончил жизнь самоубийством, потому что стал полным алкашом и импотентом.

Так я кричу, пытаясь перекричать музыку, пока меня не просят покинуть бар или успокоиться. Просят успокоиться или покинуть бар.

7

Да, крышу мне сносит порядочно. А когда я успокаиваюсь, то замечаю, что происходит вокруг. А вокруг в это время творится странное. Эти чуваки со шлемами, с рогами дружной толпой вваливаются в бар «Ломбард». Тут и девушка в беретке и с шарфиком, и велосипедист, и мужик с топором. И к ним тут же подлетает менеджер-официантка и спрашивает про мечту. А какая у них может быть мечта? Только одна, думаю я. Чтобы их любимый клуб победил! Стал чемпионом! Но они сдать ее за выпивку не могут. Даже если очень хочется выпить. И другой мечты тоже выдумать, подсмотреть в книжках не могут, потому что книжек они, наверное, совсем не читают. И потому они воспринимают предложение официанта как оскорбление и начинают бузить и буянить. И задирать болельщиков другой команды, которые собрались за другим столом в своих белых штанах, красных шарфиках и красных же шапочках-беретках. Прямо как у той девушки. И между двумя группами болельщиков начинается настоящий бой. Одни кидаются на других, набычив голову в шлемах, другие отбиваются своими красными шарфиками. Все это ужасно комично и чем-то даже напоминает бой быков и тореро в Памплоне. Только без кровопролития. Этакий потешный бой.