Знаки бессмертия - Анатолий Алексеевич Малахов

Дальше действительно было на что смотреть. Еще в студенческое время Павел увлекался проблемой определения абсолютного возраста горных пород. Здесь же была расположившаяся под библиотекой лаборатория, оснащенная самой современной аппаратурой.

— Здесь вот, между прочим, и мое место, — сказала Таня, немного запнувшись на «между прочим». — Сейчас на определение взят твой образец. Ведь тема «84-Ф» стала дополнительной в нашей партии. Тебе уже отведено место в библиотеке. Подбирать литературные материалы будешь.

Трудно описать все, что увидел Павел в других корпусах. В лабораториях химии, геофизики, геоматематики деловито распоряжались всем «хозяйством» такие же, как и он, молодые специалисты.

А Таня подчеркивала:

— Все хозяйство наше молодежное. А здесь наш особый центр.

И Павел прочел на табличке: «Комитет ВЛКСМ».

— Вечером ты здесь отчитаешься. На тебя пришла бумага. Расскажешь нам все. Только не волнуйся. Нам шеф уже кое-что говорил.

Новая информация

Всю свою энергию Павел вложил в новую работу. Первые ее шаги были несложными, но требовали усидчивости. Нужно было, переворошив вороха книг, нанести на карту места, каким-либо путем связанные с проблемой «84-Ф». Задание преследовало простую цель: факты должны подсказать новую гипотезу.

Павлу вначале казалось, что фактов на карте должно быть только два: первый — тот, что найден им, и второй — место буровой, в керне которой нашли знак «84». Но «факты» наползали на карту порой неожиданно, как будто сами собой.

Не так давно Таня принесла результаты определения абсолютного возраста образца. Несколько определений давали однозначный результат: 260 миллионов лет.

— Нанеси-ка, Павел, на карту главнейшие события этой эпохи, — подсказал Абрамов. — Ты понимаешь, что только так можно подступиться к тайне?

И вот выплыл удивительный факт. Этот же возраст имели породы, найденные в Предуралье, в которых были заключены кости древнейших наземных позвоночных. Абрамов обрадовался. Тут же он подключил к теме другого паренька — Толю Барышникова, тоже недавно окончившего институт.

Через несколько дней Толя ошеломил всех потрясающей новостью. В трудах американского ученого Дж. Т. Грегори он обнаружил «руководящую идею» («вернейшую и бесспорнейшую»!). Грегори писал, что среди ископаемых остатков ученые не умеют различить рептилий от млекопитающих.

— Они не гады! — возбужденно говорил всем Толя.

— Кто они?

— Ну, пермские «рептилии». Никто не находил их чешуи. Конечно, они были теплокровными. И среди них могли быть первые разумные существа.

Напрасно Абрамов предупреждал молодежь от увлечений и скороспелых выводов. На его призыв «факты и только факты» все махнули рукой. Зацепившись за первую романтическую идею, комсомольцы требовали расширенного обсуждения гипотезы «Грегори — Барышникова».

После бурного обсуждения на комсомольском бюро на дверях библиотечного корпуса появилось объявление: все на диспут! Тема диспута: «Гады ли?». Дальше следовали дата, тезисы и прочее.

И Абрамов махнул рукой:

— Сдерживать их сейчас бесполезно. Пусть выскажутся.

Гады ли?

— Нам надо научиться выявлять гадов, — начал Толя свой доклад на комсомольском собрании.

В ответ он услышал дружные аплодисменты. Посыпались реплики:

— Молодец!

— Отмочил!

— Не только выявлять, но и уничтожать!

— Наверное, вы меня неправильно поняли, — растерялся Толя.

— Да куда уж лучше!

— Договорился!

— Кончай доклад! Лучше не скажешь.

Звонок председателя прервал остряков.

— Ты уж лучше, Толя, перейди на научный язык, — сделала ему замечание Таня.

— Ладно, — легко согласился докладчик. — Так вот, Грегори, крупный американский ученый пишет, что мы не только не знаем, когда и как появились в геологическом прошлом млекопитающие, но и совершенно не умеем отличать этих зверей от рептилий.

Тут Толя сделал краткую паузу. И потом сказал. — Я лучше зачитаю слова Грегори. Вот: «Палеонтолог произвольно выбрал структуру нижней челюсти и среднего уха в качестве основных диагностических особенностей скелета рептилий и млекопитающих. Рептилии имеют сложную челюсть, а млекопитающие — одну кость. Это удобно, но не очень основательно. Уотсон еще в 1931 году показал, что анатомические особенности высокоразвитых звероподобных убедительно свидетельствуют…

Толя неожиданно прервал чтение, обвел всех присутствующих взором, поднял палец и повторил с нажимом:

— …убедительно свидетельствуют о теплокровной физиологии и, возможно, о существовании шерсти, — и Толя снова повторил многозначительно: шерсти — у этих животных. Вероятно, эти существа вскармливали своих детенышей молоком и были бы отнесены к млекопитающим, если бы они жили в наше время».

Толя долго затем комментировал прочитанное. Он приводил примеры находок окаменелых звероподобных существ в слоях, в которых обнаружены таинственные знаки.

— Я думаю, — закончил Толя, — эти животные, которых мы ошибочно называем «рептилиями», и были носителями первой высокой культуры на Земле.

— Сказки, — донеслось из аудитории.

— Ты лучше, чем рассказывать байки, скажи, как они выглядели, эти носители культуры.

— Честно говоря, не знаю, как они выглядели, — сказал Толя, покидая трибуну. — Рылся по всем монографиям. Так и не мог остановиться ни на одной зверюшке. Морды у них у всех тупые или хищные. Кто из них был «царем природы»? — так и не решил.

Но, может быть, мы не всех знаем.

На трибуну поднимался другой оратор. Это был Вася Медяков — аспирант-заочник у Ивана Петровича. И позой, и жестами он явно копировал Потемкина. Кое-кто даже назвал его не Васей, а Василием Ивановичем. Васе это необычайно нравилось.

— Друзья, — начал Вася, — я сдавал вступительный экзамен в аспирантуру самому Ивану Петровичу. Перед сдачей мной были проштудированы все главнейшие труды самого Игнатия Валериановича Скерского. В них, в этих трудах, содержится основной материал о рептилиях пермского периода. Нам не к лицу оглядываться на исследования какого-то Грегори.

А Павел? Павел видел в нем самого Потемкина. Точно в таких же тонах выступала тогда и Лена (нет, не Лена, а Елена Владимировна). Точно такое же сладчайшее выражение лица было у нее при упоминании главы школы.

Вася говорил уверенно и громко, с полным сознанием того, что он здесь отстаивает свою школу.

— Так вот, в этих трудах Скерского говорится о диких существах, населявших леса пермского периода. Конечно, это были не млекопитающие. Да вот я зачитаю вам характеристики этих существ, взятые мной из литературы:

«…Вот, например, титанофонеус… Он имел бульдогообразную морду, с которой никак не гармонировали его косо и в сторону направленные глаза…»

«…Вот динозавр. Особенно массивными были у него лоб и теменная кость черепа… — Такой головой не думают. Она служила для драк…»

«…Вот улемозавр. В его тупой, коротенькой мордочке, во всем его облике скелета не было ничего от думающих животных…»

— Теперь я подхожу к выводам, — и в голосе выступающего послышались новые нотки. — Нам нужно отказаться от всей этой, с позволения сказать, «проблемы». Мы должны отказаться от дальнейших поисков ненужного, надуманного разумного существа. Первым шагом к этому должно быть возвращение образца, незаконно взятого у