Знаки бессмертия - Анатолий Алексеевич Малахов

Павел тоже придирчиво следил за поведением Лены и с горечью отмечал все то, что подсказывал этот уже не казавшийся нудным бубнящий шепот.

Вдруг Павел увидел, каким злым и противным, да, именно противным, стал ее голос. В это время Лена начала говорить о появившихся в последнее время на страницах газет сообщениях, несовместимых с подлинной наукой и, конечно, с идеями Скерского. О том, что якобы появились находки следов древнейшей цивилизации, насчитывающей свыше двухсот миллионов лет!

Именно в этот момент на Павла словно накатила чудовищная волна. Позднее он сам не мог вспомнить, повторить всего, что говорил. А говорил он много. Что он, Павел, располагает данными, свидетельствующими о наличии следов древней цивилизации, и никакого противоречия с наукой в этом не видит. Что взгляды Скерского на животный мир эпохи палеозоя основаны на старых фактах…

Все смотрели на Павла как на зачумленного. Особенно сторонники школы Скерского.

А Лена, его Лена, проходя мимо, швырнула ему «наш камень», их реликвию, их «святая святых».

Наш камень

Упав к ногам Павла, камень раскололся. Поднимая его, Павел увидел нечто, заставившее его забыть все. В отколовшейся части камня яркими красками горел странный знак! Это же…

Павел собрал осколки камня, тщательно завернул их в носовой платок (больше ничего под руками не оказалось), медленно пошел прочь из аудитории.

— Нехорошо, молодой человек, терять самообладание, — услышал он голос догонявшего его человека.

Павел оглянулся. Его догонял собеседник того, кто бубнил за спиной. Это был пожилой человек с волосами, похожими на пряди высококачественного асбеста. Сухое, аскетическое лицо. Шрам во всю щеку. Все это с первого раза бросилось в глаза.

— Давайте знакомиться, — продолжал он. — Мозгов, Юрий Николаевич.

Мозгов! Да ведь это известный ученый, профессор, который начал пересмотр общепринятой схемы развития животного мира в палеозое!

— Так вот, молодой человек, — говорил, улыбаясь, Мозгов. — Вы сорвали мое выступление, которое, кстати сказать, должно было быть таким же по существу, но несколько иным по форме. Я, между прочим, к вам по делу. Покажите-ка мне этот камешек. И Мозгов взял из рук оторопевшего Павла носовой платок с его реликвией, подошел к окну и стал рассматривать камень.

Яркий солнечный свет проявил и подчеркнул игрой тонов и полутеней узоры камня. Ясным стал контур шестиугольника, внутри которого был выдавлен таинственный знак «ф»! Выдавлен он как бы изнутри камня. Выдавленная часть была окрашена в странно алый цвет. Фон таинственной буквы внутри многоугольника был серовато-зеленым.

— Ну, батенька! — воскликнул Мозгов. — Не ожидал! Смотри-ка, Сергей Владимирович, — обратился он к подошедшему, — ты только взгляни: вот оно, чудо! Кстати, знакомьтесь. — Это мой друг, начальник южно-уральской партии Абрамов Сергей Владимирович.

В подошедшем Павел узнал обладателя голоса, навязчиво бубнившего за его спиной.

А Мозгов говорил: «Я ведь только что с экспертизы. Был в Москве на консилиуме по поводу таинственной цифры из керна скважины, с глубины 760 метров. Читали, небось?»

Павел только кивнул в ответ головой.

Вдруг с шумом распахнулась дверь соседнего кабинета, и оттуда вышли, нет, выбежали Потемкин и Лена.

— Павел, — крикнула она, подбегая к нему, — верни наш камень! Я виновата. Ну просто погорячилась.

— Нет уж, уважаемая Елена Владимировна, — очень мягко произнес Мозгов, — теперь мы — хозяева камня. Все видели, как вы швырнули такую драгоценность оземь.

— Ну, Павел, ты об этом пожалеешь! — и, круто повернувшись, Лена побежала вдогонку за Потемкиным.

— Милые бранятся, понимаешь, только тешатся, — буркнул Абрамов. — Пойдемте-ка в лабораторию. Проверим быстренько цветовые эффекты. Экспресс-метод и все такое.

И, не выпуская из рук камня, они быстро подвели Павла к двери, на которой была табличка: «Лаборатория люминесцентного анализа».

В полумраке лаборатории Павел увидел серию аппаратов. Он слышал, что в эту лабораторию поступило недавно новое оборудование. Его приятель, лаборант этой лаборатории, звал посмотреть новинки, но Павлу все было некогда, и он откладывал посещение со дня на день.

И вот луч света, процеженного через светофильтры, луч, ставший источником ультрафиолета, упал на его камень. И всех ослепил изумрудно-зеленый интенсивный цвет, вырвавшийся из многоугольника.

— Уран! — в один голос воскликнули и Мозгов и лаборант.

— Значит, мы сможем точно определить возраст породы.

— Ну, батенька, — сказал Мозгов, — теперь распрощайтесь с камнем. А впрочем, — вдруг решил он, — оформляйтесь-ка в партию к Сергею Владимировичу. Там вы будете вместе с камнем. Сергей Владимирович, вы примете к себе этого юношу?

— Уж так и быть, понимаешь, Юрий Николаевич, — отозвался Абрамов, — только ради тебя. Приму. Оформлю в свою деревню. Зайдите-ка завтра ко мне.

Не пришла!

Поздно в тот вечер вернулся домой Павел. Еще на «дальних подступах» к своей квартире он заметил: огня нет. Наверное, спит. Умаялась.

Но, войдя в комнату, Павел обнаружил, что Лена домой не приходила! Это было настолько необычно, что Павел растерялся.

Он рассчитывал, придя домой, убедить Лену в необычайности открытия. То, что удалось увидеть в лаборатории, разрешало многое из их споров.

Но она не возвращалась домой. Может быть, что-нибудь случилось?

Надо сейчас же броситься на поиски. Идти. Нет, бежать. Но куда?

А что, если ее обидело его резкое выступление и она решила уйти от него?

Нет! Не может быть! Ведь они тогда поклялись друг другу всю жизнь идти вместе…

Утром на работе Павел обнаружил на своем столе заклеенный конверт. В нем записка. Лена сообщала о своем бесповоротном решении порвать с ним. Каждый пойдет своим путем. Она не может жить с человеком, который отрекся от подлинной науки во имя мелкого самолюбия и страсти к дешевой сенсации. Они разные люди…

В тот же день Павел был у Абрамова. Договорившись с новым начальником, рассказав ему все, Павел оформил свое увольнение в секторе кадров, а вечером выехал на место новой работы.

В «деревне»

Деревня Абрамова оказалась самым современным научным геологическим центром. Было принято показать каждому новичку, вне зависимости от его знаний и рангов, все «хозяйство деревни».

— Наш научный центр разместился вот в этих трех корпусах, — говорила Павлу молоденькая девушка, которую дали ему в провожатые. — Кстати и между прочим, зовут меня Таня. Смотри, в этом корпусе у нас библиотека. В ней, между прочим, сто тысяч томов специальных книг.

— Что это ты все «между прочим» да «между прочим»? И начальник ваш все «понимаешь» да «понимаешь» говорит.

— А ты злой. Придется тебя перековывать, — Павел хотел уже возмутиться, но увидел, что Таня дружески улыбается.

— Ладно. Идем дальше. Лучше уж я тебе покажу сначала все, а потом