Системный Друид. Том 5 - Оливер Ло

прозвучало на рассвете за завтраком, когда туман ещё висел над родниками и птицы молчали. Нира сидела рядом, доедая кашу с мёдом, и наставница говорила, обращаясь к нам обоим, но глядя на меня.

— Ты выучил то, что можно выучить в одном лесу. Остальное находится за его пределами.

Она отодвинула миску и положила руки на стол, чуть наклонившись вперёд, и голос её зазвучал мягче обычного.

— Другой континент, без карты и срока. Иди и узнавай то, чему нельзя научить в одном месте. Возвращайся, когда будешь готов. Ты должен стать другим, более цельным и я буду надеяться, что ты справишься с этим, ведь ты внук Торна, а он тот еще упрямец.

Нира повернулась ко мне, и в карих глазах мелькнуло знакомое мне доверчивое принятие.

— Привези мне семена, — сказала она, и уголок рта дрогнул. — Чего-нибудь, чего у нас нет.

— Будет тебе целый мешок, — ответил я, и это была не шутка.

Этим же вечером Ирма проводила меня до края леса, до тропы, уходящей к портовому городу на побережье. Стояла, опираясь на посох, и смотрела вслед, и дорожный ветер трепал серебристые пряди в её тёмных волосах. Я оглянулся на повороте, и поднятая рука Ирмы повторила жест Торна с крыльца хижины. Они были такими разными, но одновременно и такими похожими.

Это было интересное время, но мне и, правда, необходимо идти дальше.

* * *

Я вынырнул из своих воспоминаний, потому что береговая линия становилась отчётливее с каждой минутой. Я различал широколистные деревья на склонах, с раскидистыми кронами. Между стволами угадывались просветы, по которым к бухте текли ручьи и мелкие речки. Тропическая зелень покрывала склоны густо и темно, и подлесок был набит так плотно, что лучи солнца вряд ли добирались до земли.

Незнакомые ароматы нарастали с каждой волной. В этом воздухе мана словно была теплее, чем где-либо ещё, и татуировка на руках реагировала на это, серебристые прожилки подсвечивались ярче. Ивара внутри моей души радовалась новым приключениям и возможности познать что-то новое.

Вода под килем сменила цвет с серо-зелёного на тёмно-бирюзовый, и глубина уменьшалась, я видел это по тому, как менялась прозрачность воды и как проступало песчаное дно с тёмными пятнами водорослей. Чайки сменились другими птицами с широкими крыльями и крюкастыми клювами; они кружили над мачтами и резко кричали. Их названия я не знал, но обязательно собирался восполнить этот пробел в своих познаниях.

На носу палубы я снова взялся за канат, перебирая в голове то, что знал, и что только предстояло узнать.

За плечами лежали два года обучения, перестроенные с нуля навыки, понимание того, что значит быть друидом, и связь с Иварой, крепнущая с каждым месяцем. Впереди — пустой список задач.

Пожалуй, правильным словом было «предвкушение», то самое, что я испытал в первые дни в Пределе, когда только начинал понимать, что этот мир устроен иначе и что здесь можно стать другим.

Берег был уже близко, и я отпустил канат, забросив котомку за плечо. Матрос у штурвала крикнул команду передавая распоряжение капитана, паруса захлопали, ловя ветер, и корабль замедлился, мягко покачиваясь на пологой волне. На палубу накатил тёплый воздух берега и в нём был запах земли, на которую я ещё не ступал.

Глава 4

Новый берег

Канаты натянулись, и протяжный скрип дерева о сваи прокатился по палубе, отдаваясь в подошвах сапог. После недель в открытом море, где громче волн и парусного хлопка ничего не звучало, портовый грохот обрушился лавиной. Усиленные Чувства, перенастроенные на морской фон, невольно вывернули громкость на полную, и я зажмурился, пережидая сенсорный удар. Как-то я забыл, что люди могут быть настолько шумными.

Борт притёрся к причалу, матросы загремели цепями, перебрасывая швартовы рабочим на берегу, и каждый звук наслаивался на следующий, отдаваясь эхом среди складских стен. Сходни ещё покачивались, а я уже ловил носом то, что нёс ветер с берега.

Деревянный трап с грохотом лёг на камень и стоило этому произойти как пассажиры хлынули вниз, обтекая меня с обеих сторон, торопясь к твёрдой земле. Я шагнул на доски и остановился.

Город был громадным настолько, что первые секунды я просто стоял с приоткрытым ртом, позабыв шагнуть дальше, пока чужая котомка не ткнула меня в бок, и владелец пробормотал извинение на местном диалекте.

Широченная набережная уходила в обе стороны, на ней без труда разъехались бы десять телег в ряд. Вдоль каменных складов в три и четыре этажа чернели зевы ворот и пандусы для подвод, между складами торчали деревянные конструкции с противовесами и толстыми канатами, на которых раскачивались тюки, поднимаясь от подвод к верхним окнам.

Один из механизмов я разглядывал особенно внимательно, пытаясь сообразить, каким принципом рычага тут пользуются, и не понимал, откуда берётся настолько плавный ход подъёмника, пока не заметил тусклое мерцание рун на центральном блоке. Усиленные руны на грузовых кранах, вот чего я точно не ожидал встретить в порту. Хотя с другой стороны, почему бы и нет?

Дальше за складами начинались улицы, я видел их в просветах между зданиями, уходящие вглубь и теряющиеся в каменном лабиринте. Людей и шума хватало с избытком, запахи наслаивались настолько плотно, что Усиленные Чувства превращали каждый вдох в то еще испытание.

Обострённое восприятие, спасавшее мне жизнь в лесу десятки раз, здесь оборачивалось помехой. Я пусть и не сразу, но все же приглушил чувства до базового фона, и голова перестала гудеть. Да уж, придется, видимо, к этому привыкать.

Серебристая татуировка на руках полыхнула, и я одёрнул рукав куртки. Орнамент пульсировал в ускоренном ритме, тёплое покалывание в левой ладони, где дремало семечко, усилилось до ощутимого жара. Ивара проснулась и тянулась наружу всем своим существом, пробуя охватить восприятием все вокруг, от плотных потоков незнакомой маны до гомона портовой толпы. Здешняя сила ощущалась плотнее и теплее морской, с оттенком, которому я не мог подобрать названия.

Я мысленно одёрнул её, подожди, сначала разберёмся, и Ивара утихла, но покалывание продолжилось, просто стало тише. Девочка внутри притихла и подглядывала, изображая послушание. Но я-то знал, насколько ей все любопытно.

По набережной я двинулся на запад, читая вывески и прислушиваясь к голосам. Язык был тем же, пожалуй, на девять десятых. Пара слов звучала непривычно, ударения смещались на другие слоги, и то, что у нас называлось таверной, здесь звали чайханой, хотя вместо чая там подавали рисовую водку и жареные лепёшки с