Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

Представляя собой конгломерат сходных в целом племён, они получили от своих южных соседей – иранцев общее обозначение «мард», означавшее в иранских языках «мужчина». Этноним «мард» разошёлся по Среднему Поволжью и вошёл в литературный обиход раннесредневековой Восточной Европы и Византии, хотя на Ближнем Востоке остался неизвестным.

Каждый, кто пишет о древней мордве, «обязан» назвать Иордана, упомянувшего народ mordens ещё в VI в. (при этом Иордан описывал события IV в.). Затем уже в X в. византийский император Константин Багрянородный целую страну называл Мордией. Славяне, состоявшие с сарматами-аланами в племенных союзах, восприняли от них этот этноним, переосмыслив его как «мордва», где суффикс – ва служит обозначением множественности (по типу лит-ва, татар-ва, брат-ва), и, начиная с XII в., этноним «мордва», «мордвич» встречается на страницах русских летописей.

Термин «мард» стал нарицательным для древнего населения Среднего Поволжья. В Покамье сделался одним из самоназваний народов коми («морт» – «человек») и удмуртов («уд-морт» – «сильный человек»), хотя, по утверждению ряда учёных, сами мордвины так себя не называли, предпочитая эндоэтнонимы «эрзя» и «мокша»[10] 10. О мокше позже, а что касается эрзи, то в свете контактов её предков с сарматами появляется иранская версия происхождения этнонима, в основе которой лежит иранский термин «ар» («человек») в значении «ар-сайя» («героический человек»).

Возможно, так себя называли гордые аланы, жившие среди мордвы. «Арсайя» в мордовских языках трансформировался в «эрзя» («ар-са»), став этнонимом, а термин «мард» сохранился как название мужчины-супруга (мирдье)[11].

С начала VIII в. мордовские племена Волго-Окско-Сурского междуречья вместе с другими народами Поволжья попали в зависимость от Хазарского каганата. Хазарский каган Иосиф в X в. в числе подвластных ему народов упоминал народ арису, который большинство современных учёных идентифицирует с мордвой-эрзёй. В IX–X вв. упоминали о народе арса и арабские хронисты. Видимо, на Востоке термин «арса» («арджане») стал главным для обозначения мордовских народов (этноним «мордва», как и этноним «мокша», арабы не знали).

Культура Хазарского каганата – средневековой восточноевропейской империи – оказала влияние на поволжские народы мордвы и чувашей, в частности привнеся в их религиозные верования идею единобожия и наполнив эти верования ветхозаветными мотивами. Политическим наследником Хазарского каганата в Среднем Поволжье стало государство волжских булгар. Мордовские племена, жившие в непосредственном соседстве с угро-тюрками, сильно тяготели к степному миру, а западные племена «рязанской» прамордвы, наоборот, стали постепенно смешиваться с вятичами и кривичами.

Вслед за славянскими земледельцами в земли «рязанской» прамордвы пришли киевские Рюриковичи, а после христианизации вятичи, местные балты и среднеокские финны «влились» в древнерусский народ. Память о себе «рязанская» мордва сохранила в топонимике. Академик А. Шахматов не сомневался в том, что название Рязань есть изменённое в славянских наречиях «эрзя (нь)». Следы фонетики среднеокских финнов живут в особенностях южновеликорусского говора – это, например, знаменитое яканье (вядро, сястра, чаво).

Средневековая мордва не сумела создать независимого государства, постоянно находясь в вассальной зависимости от более сильных соседей, однако из «хазаро-булгарского» периода своей истории мордовские предания вынесли память о каком-то былом единстве народа. Здесь имеется в виду цикл песен о вожде Тюште. В ранних песнях Тюштя имеет характер титула вождя, а в позднем цикле песен Тюштя – собственное имя мордовского властителя с добавлением титула «Тюштя каназор», то есть «повелитель». В некоторых песнях он вообще именуется «Масторонь кирди» («хозяин страны», «самодержец»), а древний период мордовской истории называется «Тюштень пинге» («Век Тюшти»).

Возможно, данные сказания хранят память о квазигосударстве предков мордвы, погибшем до образования Хазарского каганата. В этой связи представляется важным сообщение археологов о вторжении в VII в. на Среднюю Оку кочевнических орд, разгромивших наиболее передовые в культурном и социальном плане племена рязано-окцев. После этого погрома, кстати, остатки рязано-окцев ушли на восток, «влившись» в этногенез окско-сурских мордовских племён.

Начиная с XIII в., мордва фигурирует как подвластный народ – в составе сначала Золотой Орды, затем Казанского царства, а затем уже и Московской Руси. Правда, в Золотой Орде мордва выступает скорее как вассал Джучидов, участвуя и во внешних войнах Золотой Орды, и в междоусобицах русских князей. Например, в 1319 г. в отрядах московского князя Юрия Даниловича, воевавшего с тверским князем Михаилом Ярославичем, были татары и мордва, а в 1339 г. в походе ордынского царя Узбека на Смоленск (бывший литовским владением) вместе с рязанскими, московскими, ростовскими князьями участвовали «мордовские князи с мордвичи».

А вот в Российской империи мордва подвергалась закрепощению. Мордвины, не желая мириться с этим, не только участвовали во всех восстаниях против имперского центра, начиная со Смуты и заканчивая пугачёвщиной, но и уходили из Среднего Поволжья и на восток, и на юг, подальше от царских чиновников и помещиков.

За без малого четырёхсотлетнее пребывание мордвы в подданстве российской короны она расселилась на территориях современной Башкирии, Татарстана, Чувашии, Самарской, Пензенской, Оренбургской, Ульяновской, Саратовской областей, в Сибири, на Дальнем Востоке, на Украине и даже в Предкавказье, Закавказье и в Средней Азии. Новые места, конечно, не спасли мордву от царской кабалы и русификации, но, даже утратив родной язык, многие переселенцы помнили, что они мордва.

Жёсткая политика царизма по обрусению поволжских «инородцев» переформатировала их этническое самосознание. В конце XVIII и в XIX вв. огромное количество мордвы заговорило по-русски, их дети стали считать себя русскими и даже славянами, и потомки этой обрусевшей мордвы вряд ли уже поверят, что их предки принадлежали к древнему храброму и свободолюбивому народу. Трудно сказать, хорошо это или плохо. Может быть, в этом и заключается смысл истории этносов, когда из малых племён складываются великие народы, «пишущие» историю земли, к которым, безусловно, принадлежит русский народ. И принадлежит во многом потому, что вобрал в себя энергию и волю народов, «влившихся» в него.

Эти слова, про «влившийся народ», можно в полной мере применить ещё к одному этносу финно-волжской языковой группы, к народу мари. Этническая история марийцев имеет отношение к Волго-Окско-Сурскому междуречью, поэтому заслуживает упоминания. Марийцы делятся на две основные группы – луговые и горные, из которых луговые живут на левом, пологом берегу Средней Волги (отсюда и название) и представляют собой в большей степени носителей уральского антропологического типа. Марийцы горные занимают земли на правом, высоком берегу («на горах», отсюда и название) Волги, между устьем Суры и Большого Сундыря, и имеют уже европеоидную внешность.

В начале I тысяч. предки марийцев жили рядом с прамордвой, занимая территории по обеим сторонам Средней Волги, от устья Оки до устья речки Казанки, и были «передовым отрядом» волжских финнов в деле контактов с населением Прикамья. На западе с ними соседствовали балты. От них к марийцам пришли некоторые навыки ведения хозяйства, о чём говорят балтские заимствования в марийском языке, относящиеся к первым векам нашей эры: «кузнец», «мякина», «шест», «деньги», «удача», «серп», «поле», «горшок» и др.

У марийцев, как и у эрзян и мокшан, есть «внешнее» название – экзоэтноним «черемисы». Термин «черемис» можно разделить на две части, одна из которых «мис» – финское mies («человек»), а первая часть отвечает на вопрос «какой?» и у разных исследователей толкуется по-разному. «Восточный», «боевой», «передовой» и другие. Однако сами себя марийцы так не называют, а что касается их самоназвания, лежащий в его основе корень мар (мер) – один из самых древних в Восточной Европе. Его можно услышать в имени древнего народа – ким-мер-рийцев. Он присутствует в северокавказских наречиях в виде «мар» («мужчина»). Это говорит о древности этнических связей народов Восточной Европы.

Впервые этноним «черемис» («цармис») упомянут в X в. у уже известного нам кагана Иосифа, в списке народов, подвластных хазарам, а уже с XII в. этноним «черемиса» прочно входит в русское летописание. Мордва и марийцы, имевшие в древности очень близкие язык и культуру, общие религиозные верования, жили бок о бок на территории Волго-Окско-Сурского междуречья, и со временем часть марийцев слилась с мордвой, а часть ушла на восток, оставив в память о себе следы в топонимике региона.

Средневековые марийцы (особенно луговые) занимали по отношению к московскому империализму позицию, ещё более непримиримую, чем мордва. И были очень воинственным народом – в русском летописании марийцев называли «злолютыми ратниками». Рано попав в сферу влияния степного мира, марийцы довольно легко подвергались тюркизации (считается, что северная отрасль чувашей – вирьял – это отюреченные марийцы). Связав свою судьбу с тюрками, марийцы после присоединения в XVI в. Казанского царства к Московии оказали ожесточённое сопротивление.