Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

стал известен с XIII в. При этом он был известен только в Европе, на Востоке он не употреблялся, там для всей мордвы существовало одно название – «арса» («арису», «арджане»). Татары в свою очередь, наоборот, всю мордву называли «мокша» («моши», «мохи»), а в средневековой Руси вообще никогда не разбирали эрзю и мокшу, предпочитая общий термин «мордва».

Эта неразборчивость, кстати, бытовала на Руси вплоть до XVIII в., пока мордвой не заинтересовались русские учёные. К тому времени в обществе сложился устойчивый стереотип о единстве народов эрзи и мокши, властвовавший над умами и историков, и этнографов[15]. Первым его озвучил В. Н. Татищев: «в Руси доднесь народ сарматский моксели, моши и мокшане именуются и с мордвой един народ есть». Татищев, кстати, первым и произвёл этноним «мокша» от реки Мокши. Впоследствии, в XIX в., при более подробном изучении поволжских народов, у учёных стала складываться несколько иная картина. Возникли сомнения в единстве мокши и эрзи. Однако, когда в начале XX в. было накоплено уже достаточно материала для более точных выводов, в России грянула социальная революция, круто изменившая жизнь и мокшан, и эрзян, и других народов, населявших империю.

Сложившийся на финно-угорской основе народ мокша вобрал в себя значительный аланский и тюркский компоненты, но тем не менее не оставил своего оседлого образа жизни и своих исконных занятий. Мокшане, несомненно, принимали участие в заготовке и «буртасских мехов», и «буртасского мёда». Из-за этого мёда, кстати, некоторые исследователи пытались истолковать этноним «буртас» как «борть» и «ас» («бортники асы»), подразумевая сарматов, занимавшихся бортничеством.

Восприняв от степняков навыки воинского искусства, мокшане сделались грозными воинами. Недаром одним из первых упоминаний о народе мокша было упоминание его в авангарде армии Батыя, в его европейском походе, где мокшане понесли, кстати, тяжёлые потери. Западный миссионер Гийом Рубрук, бывший послом римского папы к татарам, первым упомянул народ моксель (мокша), при этом отделил его от мордвы: «моксель живёт выше верховьев Дона… за ними живут марды, по-латыни “мордваны”».

В XIII в. мокшане вместе с буртасами стали союзниками армии Батыя. Об этом говорит тот факт, что ставка Батыя, из которой он руководил покорением Северо-Восточной Руси, находилась на реке Мокше, среди мокшанских и буртасских земель[16]. Потом в землях мокшан была основана одна из столиц Золотой Орды – город Мохши (Наручадь), бывший центром одноимённого улуса, объединившего земли мокши и буртасов. В золотоордынский период и сложился окончательно мокшанский народ, хоть и союзный степнякам-тюркам, но имевший финно-угорскую основу, которую степняки умели ценить и уважать, выделив его земли в отдельный улус.

Через 300 лет после татарского вторжения европейский путешественник Сигизмунд Герберштейн сообщал: «К югу от реки Мокши тянутся огромные леса, в которых обитает народ мордвы, имеющий особый язык и подчиняющийся государю Московии. По одним сведениям, они – язычники, по другим – магометяне. Они живут в сёлах, разбросанных там и сям, возделывают поля, питаются мясом зверей и мёдом, богаты драгоценными мехами. Это очень сильные люди, ибо зачастую отражают даже набеги татар. Почти все они пехотинцы, отличаются длинными луками и меткостью в стрельбе».

В золотоордынский период этнографический знак мокши распространялся на весь бассейн Цны и Мокши, на юге, в смешении с буртасами подходил к верховьям Хопра, а на севере достигал левобережья Тёши. Более того, академик Б. Серебренников, изучавший диалекты мордвы, утверждал, что мордовское население левого берега Нижней Суры до начала XVII в. состояло из мокши, а эрзян здесь не было совсем. Эрзяне пришли в XVII в. из Арзамасского и Алатырского уездов, вытесненные русской колонизацией, и мокшане частью ушли за Суру, а большей частью смешались с эрзянами, оставив след в фонетике и лексике эрзянских говоров Присурья[17].

Мордовские племена, жившие в западной части Окско-Сурского междуречья (от устья Мокши до левобережья Тёши), также в течение длительного времени испытывали сильное культурное, экономическое и этническое влияние степного мира. Следы этого влияния можно наблюдать у этнографической группы теньгушевской мордвы (мордвы-шокши). Присущие ей «мокшанские» компоненты, несомненно, были широко распространены на означенной территории, до середины II тысяч.

В IX–XII вв. Волго-Окско-Сурское междуречье и вообще вся страна Мордия находились в зоне угро-тюркского («степного») доминирования. Сначала хазары, а затем булгары дали серьёзный импульс развитию региона. Росли города, прокладывались торговые пути, развивалось земледелие и ремёсла. В IX в. арабский путешественник Якут аль-Хамави писал о городах в лесостепных районах Среднего Поволжья: «Буртас – имя города и области… недалеко от него есть город, называется Сувар». Согласно исследованиям профессора Н. Фирсова, в городе Буртасе часть жителей исповедовала ислам уже в X в. В городе было две мечети – соборная и простая.

Видимо, к этому времени уже существовали города восточных финнов – Эрзянь (Рязань), Мурома (Муром) и Кудома (Кадом). В двух последних названиях ясно прослеживается древнефинский топоформант – ма («место»). «Кудома» можно толковать как «кудо» («дом») и – ма, а в названии «Мурома», «муро» можно рассматривать как видоизменённый этноним «меря» или как антропоним. В скандинавской саге X в. упоминается восточноевропейский город Moromai, в котором правил конунг Marro.

К урбонимам этого порядка, изменённым в русских языках по роду названия, можно отнести Ростова (Ростов), Плескова (Псков), Москова (в древности назывался Москов), Сарова (Саров). После завоевания в XI в. Муромы и Кудомы русскими князьями они стали форпостами славянской колонизации Среднего Поволжья.

Прамордовские племена – предки эрзян – миновали участи своих сородичей. Они хоть и не избежали сармато-гуннского влияния, но, в отличие от мокши, развивались достаточно самобытно. С первых веков н. э. у них оформились отношения «военной демократии» и стала выделяться племенная знать. Тогда же стали складываться этнические очертания племён Окско-Сурского междуречья, будущих «нижегородской мордвы», «арзамасской мордвы», «лукояновской мордвы», «атяшевской мордвы», «алатырской мордвы» и др. Именно к этому периоду (IX–X вв.) относятся первые упоминания арабами термина «арса», и это упоминание вызывает ожесточённые споры в учёных кругах, потому что оно связано с одним из первых упоминаний о… Руси.

Здесь имеются в виду сообщения арабских хронистов IX–X вв. о трёх народах русов, обитавших в Восточной Европе. Один из них локализовался в стране Арсания, рядом с булгарами. Куда только не предлагали современные исследователи поместить загадочную Арсанию, утверждая, что ей не место в Поволжье! Но с фактами не поспоришь; арабы недвусмысленно указали местоположение руси-арсы в Среднем Поволжье, а этноним «арса» применялся на Востоке только к мордве-эрзе.

Тем более что в X в. народ арису (эрзя) упоминался каганом Иосифом, среди других, живущих в Поволжье: «…в сёлах и городах, некоторые – в открытой местности, а некоторые – в городах. Вот их имена: Бур-тс, Бул-г-р, С-вар, Ари-су, Ц-р-мис, Вн-нтр, Са-вар и С-л-вина…»

Не вдаваясь в подробности этнического происхождения народа русов, жившего в Арсе (об этом будет говориться в дальнейшем), следует отметить, что существование в Поволжье в конце I тысяч. городов, названных по имени живущих вокруг них народов, подтверждено многими средневековыми авторами. Существование городов Буртаса, Сувара, Булгара, Муромы и др. не вызывает сомнений, так почему этого права лишают мордву-эрзю? Тем более город с подобным названием существует и сегодня – это Арза-мас. А наличие в этом регионе некоей Руси в XIII в. дополнительно подтверждено русскими летописями (Пургасова Русь).

Хронист аль-Истахри говорит о жестокости и негостеприимности русов, населявших Арсу: «…что же касается Арсы, то неизвестно, чтобы кто-нибудь из чужеземцев достигал её, так как тамошние жители убивают всякого чужеземца, приходящего в их землю. Лишь сами они спускаются по воде и торгуют, но не сообщают никому ничего о делах своих и своих товарах и не позволяют никому сопровождать их и входить в их страну. И вывозят из Арсы чёрные соболя и руду».

Несмотря на хазарское владычество и угро-тюркскую колонизацию, мордва сумела сохраниться как этнос, безусловно умея «постоять за себя». Во всяком случае, венгерский монах Юлиан (о нём позже), возвращаясь в 1236 г. в Западную Европу, прошёл через земли мордвы и оставил воспоминания об этом: «В течение 15 дней прошёл по царству мордванов. Это язычники и настолько жестокие люди, что у них тот человек, кто не убил многих людей, ни за что не считается, а когда кто-либо идёт по дороге, перед ним несут головы всех убитых им людей, и чем больше голов перед ним несут, тем выше он ценится. А из голов человеческих