Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

которые и государствами назвать нельзя. Скорее это были своеобразные «зоны этногенеза», в которых формировались племена и народы, составившие потом население Восточной (а в случае венгров и Западной) Европы.

Отмеченные древними авторами страны Мордия и Великая Венгрия не имели чётких границ и видимых атрибутов государственной власти. Территории, на которых роды складывались в племена и в союзы племён, получили свои названия от имён наиболее крупных этнических образований, живших здесь в I тысяч. Не много на самом деле найдётся в истории Средневековья земель, характеризуемых столь «пёстрым» этническим разнообразием племён, живших практически одновременно на одной территории.

Мордия – так назвал в X в. страну, лежащую между хазарами и волжскими булгарами, уже упомянутый ранее Константин Багрянородный. Он, несомненно, объединял под этим названием все народы, проживавшие на указанной территории (следуя средневековой традиции)[12]. Современными историками эта страна локализуется между верховьями Дона, Средней и Нижней Окой и правобережьем Средней Волги до Самарской Луки.

Своим названием Мордия обязана своим первичным обитателям – племенам финно-угров, для которых у живших южнее скифов и сарматов было одно название – марды. С конца I тысяч. до н. э. сарматы были полноправными хозяевами степей между Волгой и Доном, были соседями предков мардов, причём соседями беспокойными. Они активно осваивали эту территорию, вовлекая её жителей в свою хозяйственную и культурную деятельность. В начале I тысяч. племена сарматского круга вторглись непосредственно в Поочье, «огнём и мечом» покорили местные народы и, влившись в них, стали родоначальниками культуры рязано-окских могильников. Новый народ в III в. встретил нашествие готов, воевал и сотрудничал с ними и у них «закрепил» своё название «марды».

Только готы наполнили этот этноним другими смыслами. Они были удивлены воинственностью рязано-окцев, их милитаризованностью и увидели в этнониме «мард» связь со смертью, убийством, подчеркнув тем самым боевую удаль окских финнов. Рязано-окцы, по-видимому, были включены в состав восточной империи Германариха на правах военных вассалов. Уже в союзе с готами они вступили в эпоху Великого переселения народов.

В прошлых очерках мы говорили об огромном этнолингвистическом горизонте от Прибалтики до Урала, на котором сложилась гуннская орда. Мы считаем, что предки мордвы были полноправными участниками гуннского движения.

Вторгшиеся в Среднее Поволжье из Приазовья и Прикавказья племена гуннов вобрали в себя местные этносы. Возможно, даже селились среди мардов и переходили к оседлой жизни, становясь земледельцами. Гунны стали этнической основой средневекового народа сувазов (предков чувашей), но это не значит, что они заселили только территорию современной Чувашии. Гунны-савиры (сувазы) проникали и в Окско-Сурское междуречье, и даже в Волго-Окское междуречье, в земли восточных финнов – предков мери, о чём говорит топонимика этих регионов. А те гунны, что остались в привычных степных и лесостепных ландшафтах, смешавшись с местными сарматами-аланами (что было нетрудно: настолько гуннская кочевая среда была пропитана «сарматским духом»), сделались этнической основой средневекового народа буртасов. Народа, ставшего одной из «загадок» Средневековья.

До сих пор среди учёных нет единого мнения по поводу того, что представлял собой этнос буртасы. Одни считают их частью мордвы, другие настаивают на тюркском или даже сарматском происхождении, и хотя доводов и для той, и для другой версии немало, всё-таки более предпочтительной выглядит гипотеза алано-угро-тюркского происхождения.

Сам этноним «буртас» впервые упомянут арабскими хронистами в IX в. Его можно чётко разделить на две составные части: «бурт» и «ас», и если относительно первой можно делать какие угодно предположения, то вторая не оставляет сомнений в своём сарматском происхождении. Сармато-аланские племена ас-ов (яз-ов) с самого начала входили в гуннский племенной союз. Этот «ас» известен по всему степному югу. У Захарии Ритора в списке тринадцати гуннских племён мы видим: багр-ас-ик, кул-ас, можно вспомнить широко известные на Руси этнонимы «черк-ас-ы», «к-ас-оги», «яз-ыги». Корень ас (ос) есть и в названии сарматских потомков – кавказского народа – осетин.

Здесь везде «ас» подразумевает сарматскую основу племени, отличая гуннские этнонимы с корнем ас от гуннских этнонимов с корнем ар, принадлежащих племенам, имеющим тюрко-уральскую этническую платформу (хаз-ар, сув-ар, ав-ар и др.).

Аланы-асы вошли в гуннский племенной союз. Кочевые народы стали совместно владеть Предкавказьем, степями между Волгой и Доном и лесостепной частью Среднего Поволжья. Генетические связи между потомками гуннов, жившими на Кавказе, и потомками гуннов, жившими в Поволжье, прослеживаются и по сей день. Советский лингвист А. Попов предлагал искать решение «буртасского вопроса» на Северном Кавказе, заметив, что дагестанские аварцы называют чеченцев «бурт», а чеченский язык «буртижазалманꞌз»[13]. По мнению учёного, здесь ключ к объяснению схожести некоторых лексических элементов – в мордовских и северокавказских языках.

Алано-угро-тюркское племя буртасов к концу VIII в. уже занимало территории между Верхним Хопром и Волгой до Самарской Луки. Буртасы, вобравшие в себя другие небольшие группы номадов, прибывавшие с востока, представляли собой довольно крупный народ. Арабские авторы говорят о них, как о серьёзной военной силе. Ближневосточный хронист X в. Гардизи так описывал буртасов: «Их оружие – два дротика, топор и лук; панциря и кольчуги у них нет; лошадь имеет не всякий, а только богатый. Их одежда – джубба (шуба – авт.), они носят шапки и обёртывают их чалмами… Вся местность меж их владениями и страной Хазар представляет равнину… Некоторые совершают путь из страны буртасов в страну хазар по реке Итиль на судне, другие едут сухим путём… Плодов (винограда – авт.) в той стране нет, вино у них делается из мёда».

Начиная с IX в. буртасы частично перешли к оседлой жизни и тогда же попали в феодальную зависимость от хазар. Какого рода была эта зависимость, можно понять, зная, что буртасы выставляли для службы кагану войско численностью 10 000 всадников. В X в. арабский учёный Ибн Даста пишет о них: «Земля буртасов лежит между хазарскими и булгарскими землями. На булгар и печенегов, будучи сильны и храбры, производят они набеги. Буртасы подчиняются царю хазар. Земля их просторна и изобилует лесистыми местами. Вера их похожа на веру гузов, собой они красивы, стройны и дородны. Буртас – имя страны, и буртасы имеют деревянные дома… Язык булгар сходен с хазарским, но буртасы говорят на языке, отличном от них»[14].

Военная судьба буртасов была неразрывно связана с народами степи. В IX в. они упоминаются как участники разгрома экспедиции князя Игоря на Каспий, и хотя в XIII в. они фигурируют в списке народов, платящих дань русским князьям («…буртаси, черемиси, вяда и мордва, бортничаху на князя великого Владимира»), но во время татарского нашествия становятся верными союзниками степняков.

Буртасы жили на границе леса и степи, но также продвигались в бассейны рек Цны и Мокши и в Нижнее Посурье. Судя по топонимике, они доходили и до левобережья Тёши. Здесь буртасы смешивались с местными племенами прамордвы, вбирали их в себя и перенимали от них оседлый образ жизни, становясь земледельцами, охотниками на пушного зверя и бортниками.

На весь средневековый мир были известны «буртасские меха» и «буртасский мёд», которые буртасы могли получать только с северных границ своего расселения – из Окско-Сурского междуречья, где контактировали с родами «окско-сурской» мордвы, занимавшейся добычей мехов и бортничеством. Часть мордвы Окско-Сурского междуречья оказалась под тотальным влиянием степняков, к тому же ещё смешивалась с буртасами. «Плодом» этого смешения стал мордовский народ мокша.

Рассказывая о мордве, мы сознательно избегали употреблять этноним «мокша». Дело в том, что народ мокша – более позднее этническое формирование, нежели эрзя, и является в своей основе народом, больше тяготевшим к степному миру. В бассейне рек Цны и Мокши, в междуречье рек Мокши и Тёши сошлись и встретились два мира, исповедовавших разный образ жизни: мир лесной и мир степной. На стыке этих культур и укладов жизни за века совместного сосуществования образовался сложный финно-угорский народ, названный степняками «мокша».

До сих пор нет точного толкования этому этнониму. Одни выводят его от названия одноимённой реки Мокши, на берегах которой расселился крупный массив мокшан. Другие возводят имя «мокша» к индоевропейскому «моксель» («утекать, выливаться», «освобождаться») пытаясь найти глубокие смыслы в этом созвучии. Третьи производят «мокша» от финского слова meks («пчела»), полагая, что степняки назвали древних пчеловодов так, как они сами называли пчёл.

Сам этноним «мокша» («моксель»)