Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

не заимствовать у них личные имена или хотя бы систему их построения. Действительно, среди мордовских дохристианских имён наряду с исконно мордовскими (Кулеват, Водоват, Череват, Кежеват и др.) были широко распространены и имена, подобные буртасо-сувазским (Пургас, Ченбас, Кирдяс, Томболес, Чиндяс и др.) и булгаро-мажарским (Пуреш, Чалыш, Алиш, Байка, Шилка и др.). Эти имена стали вытесняться только с началом христианизации мордвы, заменяясь именами христианскими. И мордва уже перенимала христианские имена, видоизменяя их на свой лад.

Ещё одним свидетельством широкого расселения угро-тюрок в Среднем Поволжье служат топонимы, имеющие в своём составе этнонимичный корень буртас, мажар, мачар. Судя по таким топонимам, мажары и буртасы жили по всему Среднему Поволжью. Например, Буртасова мель и Буртасово озеро есть возле Казани, много топонимов с корнем буртас в Чувашии (Буртас, Буртасы, Буртакассы, Пуртассы, Буртасское и др.).

В Ульяновской области селение Буртас расположено рядом с посёлками с говорящими названиями – Сармас и Турхан, в Мордовии есть селение Буртасы, а в Средние века топоним «Буртас» отмечался возле Нижнего Новгорода. Ещё более широко представлена география распространения топонимов с корнем мажар и мещеряк. Начиная от сёл Большие и Малые Можары на реке Пара в Рязанской области до села Можарово на реке Ик (приток Белой, в Башкирии) и от села Мещерское на Хопре до Мещерского озера в Нижнем Новгороде, эти топонимы покрывают огромную территорию.

К топонимам этого порядка лингвисты относят и группу селений с названием Мочалы, которое этимологизируется из этнонима «мачар» и древнейшего тюркского топоформанта – лы (-ли, – лык, – ле, -ль), означающего род, племя. По мнению профессора Э. Мурзаева, ареал распространения этого тюркского топоформанта по северу Евразии сравним с ареалом распространения славянского – ово (-ево, – ов, -ев). Следы этого форманта видны в названиях Нерль, Цыкуль, Нергель, Которосль, Суздаль. Тюрки большинство своих топонимов снабжали суффиксом – лы (-ли, – лык, – ле, -ль), и название Мочалы звучало как Мачар-лы, а в русской фонетике звук «р» «выпал» ради удобства произношения.

Угро-тюрки Поволжья: булгары, сувары-сувазы, буртасы, мажары – доминировали в регионе с VI по XIII в. – более 600 лет – и были одними из главных творцов местной «дославянской» топонимики. Не учитывать их вклад, делая упор на финно-угорское происхождение топонимики Волго-Окско-Сурского междуречья, означает идти по ложному следу.

Очерк 7.

Славяне и Русь

Позже других и наиболее основательно Волго-Окско-Сурское междуречье и всё Среднее Поволжье заселили восточные славяне, став творцами самого «верхнего» и самого мощного слоя топонимики региона.

О происхождении и истории славян написаны горы литературы. Славяне как основной компонент русской истории волнуют умы историков и беллетристов, а споры об их происхождении – одни из самых принципиальных споров российской и мировой историографии. Главная загадка славянского происхождения заключается в том, что славяне появились в работах средневековых историков в VI в. уже сформировавшимся народом, ранее письменные источники словно и не знают никаких славян. В связи с таким «поздним» появлением славян на арене мировой истории (относительно появления германцев, кельтов, иранцев, балтов, иллирийцев и др.) ряд учёных выдвинул предположение о том, что славяне, собственно, и сформировались на основе перечисленных выше народов, будучи, таким образом, самым «молодым» народом Европы.

Но другие учёные, опираясь на факт описанного в VI в. широкого расселения славян на огромных территориях Балкан и Центральной Европы и их высокой к тому времени социальной организации, наоборот, сделали вывод о том, что происхождение славян никак не менее древнее, нежели происхождение германцев или, допустим, кельтов. К тому же язык славян сохранил в себе самые архаичные черты, общие для всех индоевропейских языков, что, по мнению этих учёных, также говорит о его древнем происхождении. Но эта же архаичность позволила первой группе историков говорить о том, что славянский язык просто очень поздно отделился от других индоевропейских языков, зародившись на их периферии, следовательно, является самым молодым индоевропейским языком. Из-за этих и ряда других противоречий мнения историков о зарождении славянства разделились. Если первые полагают, что славяне появились в V–IV вв., то вторые убеждены, что этот народ возник едва ли не во II тысяч. до н. э.

«Наука с лопатой» – археология – не смогла поставить точку в этом споре, возможно только усилив его, так как данные археологов, основанные на изучении останков быта живших когда-то людей, не позволяют делать однозначных выводов об этнической принадлежности этих людей. На территории распространения той или иной культуры мог жить как один народ, так и несколько разных народов, образ жизни которых был схож из-за одинаковых природных условий и тесных контактов между собой.

Победителей в споре так и не выявилось, а сам он из теоретического и научного перерос в обществоведческий и политический. И как тут не вспомнить известный тезис о том, что «история – это политика, направленная в прошлое»?

Вопрос славянского происхождения стал особенно актуальным в XVIII в., когда большинство западных и южных славян сделались подданными неславянских государств. Южные славяне попали под гнёт османов, подвергшись нещадному закабалению, а западные (чехи, словаки, часть поляков, немногочисленные лютичи, поморяне и др.) оказались в составе германских государств, где стали подвергаться тотальному онемечиванию.

В ответ на возмущения славян в германских учёных кругах вызрел тезис о том, что славяне не являются самостоятельным народом, а произошли от кельтов и германцев и представляют собой некое «молодое» ответвление этих народов, а следовательно, онемечивание славян – это своего рода «возвращение» в лоно «материнской нации» – безусловное благо для самих славян. В Российской империи, где в XVIII в. правящие круги были наполнены немцами, этот тезис о «несамостоятельности» славян с готовностью подхватили, и на его основании была разработана целая научная теория, получившая название «норманская». Она доказывала, что русские, как ответвление славянства, не способны к самостоятельному управлению и всегда вынуждены отдавать руководство собой германцам.

В борьбу с норманской теорией вступили М. Ломоносов, В. Татищев, другие русские учёные. Они ссылались на пример многовекового самостоятельного существования славянского государства Россия. В жарких спорах сторонники норманизма вообще отказали русским в славянстве, объявив их то ли финно-уграми, то ли монголо-татарами, то ли жутким симбиозом тех и других. Ленивым народом рабов, не способным к цивилизации.

Грянувший в XIX в. «рост национального самосознания» положил конец спорам о славянах в России. «Прославянская» доктрина победила – во многом благодаря поддержке на самом «верху» империи. Дело в том, что правящие в это время Россией государи, хоть и именовались Романовыми, были по факту этническими немцами, и здесь сказалась удивительная способность русского народа делать «русским» любого иностранца, живущего в России.

Парадокс, но потомки герцогов Гольштейн-Готторпских и князей Гессен-Дармштадских стали русскими едва ли не «больше, чем сами русские». С подачи императора Александра III в моду вошло всё «исконно» русское (сиречь славянское), и империя преобразилась. Чиновники стали носить густые бороды, вместо европейских мундиров солдаты надели гимнастёрки-косоворотки, иностранные термины в государственных службах стали вытесняться русскими.

Полицейские превратились в городовых, появились земства, управы и т. п., изменилась архитектура, другим стало искусство, везде выискивались славянские корни, стало модным «славянофильство». Освобождение русскими армиями из-под гнёта Османской империи южных славян вызвало небывалый патриотический и национальный подъём в России. В русском обществе царила эйфория, все ощущали себя не просто русскими, все ощущали себя братьями-славянами. Вырос интерес к славянской истории, множились научные труды. Были написаны «Истории России» С. Соловьёва, В. Ключевского, Д. Иловайского, ставшие основой нашей современной историографии.

В этих трудах (подчас в ущерб роли других народов России) подчёркивалась, а порой и выпячивалась роль славян в создании Руси-России, и история славянства сделалась «основанием» российской истории, её «фундаментом». Данный «фундамент» в некоторых трудах современных «исследователей» славянства стал совсем уж гипертрофированным – славяне представлены чуть ли не предками всех современных народов и создателями цивилизации.

Историй о происхождении славян создано много, но, на наш взгляд, наиболее предпочтительной выглядит версия профессора А. Кузьмина, сумевшего учесть и письменные, и археологические, и фольклорные данные и построить на их основе стройную концепцию происхождения славян. По Кузьмину, славяне вместе с другими индоевропейскими народами берут генетическое начало в глубокой древности, порядка 3 000 лет назад.

Археологами установлено, что Великое переселение народов IV–VI вв. было не первым Великим переселением в человеческой истории. Ему предшествовало Великое переселение конца II тысяч.