Беглец из преисподней - Бернард Липман

Потребовалось почти полчаса, чтобы заживо похоронить Шимона. Никто из нас не проронил ни звука, только сыпалась в яму земля и мелькали лопаты, чтобы скорее заставить умолкнуть жуткий голос, взывающий из могилы к матери.

Время до подъема показалось мне вечностью, я лежал, ни на секунду не смыкая глаз. В голове вертелась одна-единственная мысль: бежать.

Решившись на побег из этого ада, я несколько дней беспрерывно обдумывал возможные варианты. Наш лагерь был окружен колючей проволокой, но по ней еще не пустили ток, и охрана еще не была усиленной и практически непреодолимой, как стало позже. Я решил дождаться плохой погоды и пролезть под проволокой. А там — будь что будет.

Шанс выпал через несколько дней. Я проснулся среди ночи от шума ветра и ливня. Этого я и ждал. И потому без колебаний решил воспользоваться возможностью для побега. Я выглянул за дверь барака. В кромешной тьме невозможно было ничего разглядеть дальше двух-трех метров. Нырнув обратно в барак, я схватил первое попавшееся пальто. Его хозяин что-то проворчал во сне, но я уже выскочил наружу.

Холодный ветер ударил мне в лицо, ледяной душ окатил меня, едва я ступил на гравийную дорожку к отхожему месту у лагерной ограды. Я рисковал, но Рассчитывал, что в такую погоду охранники наверняка прячутся в сухом помещении, а если меня и заметят. скажу: «Бегу в сортир, господин начальник».

Проскользнув за нужник, я прополз оставшиеся несколько метров до ограды, которая прочно крепилась к цементному основанию. Стараясь не напороться на шипы, я ухватился за нижнюю проволоку и потянул вверх. Та не поддавалась. От ужаса v меня заныло в животе. Я собрал все силы и попробовал еще раз. Проклятая проволока понемногу пошла вверх, оставляя мне пространство, чтобы протиснуться под ней, лежа на спине.

За оградой я встал на четвереньки и вслепую пополз в темноту. Исцарапанное шипами тело горело. Я ждал выстрела в спину. Но упорно полз в сторону окружавшего лагерь леса. Там, под защитой деревьев, я поднялся на ноги и, держась за мокрый ствол, простоял несколько минут, пока струи дождя смывали с меня кровь и грязь. И только тут меня охватило сумасшедшее опьяняющее чувство обретенной свободы.

Однако вскоре эйфория отступила. Вырваться на волю — этого мало. Свободой предстояло распорядиться, надо было уходить как можно быстрее и как можно дальше от лагеря, а я уже понимал, что совсем не ориентируюсь на местности. Я догадывался, с какой стороны река, но не имел ни малейшего представления, как к ней выйти. Проплутав в лесу больше часа, я наконец наткнулся на тропу и за неимением лучшего пошел по ней, прижимаясь к деревьям, чтобы быстро спрятаться, если появится патруль.

Перед самым рассветом дождь прекратился. Вскоре я увидел окраину небольшого городка, до меня донеслись звуки и запахи человеческой жизни. Запели петухи, залаяли собаки, где-то хлопнула дверь, донесся слабый запах кофе.

После нескольких месяцев в концлагере все это было для меня дыханием жизни. Совсем потеряв голову, я безмятежно зашагал посередине дороги, не думая, как я выгляжу для местных жителей, за кого они примут грязного оборванца. Войдя в поселок, я стал искать двери с мезузой и наконец нашел еврейский дом. На мой стук никто не ответил. Я постучал еще раз, громче. И тут увидел в конце улицы немецкий патруль — военная полиция в касках, вооруженная винтовками со штыками двигалась в мою сторону. Немцы шли не спеша, явно наслаждаясь утренним солнышком.

В панике я забарабанил в дверь, но ответа не было В отчаянии я стал колотить кулаками и ногой. Внезапно из-за двери послышался тихий голос:

— Кто там?

— Пожалуйста, откройте! — прошептал я. — Meня зовут Бернард Липман. Я еврей, я сбежал из лагеря Пожалуйста, впустите!

За дверью молчанье. Я повторил свою мольбу — патруль был уже совсем близко. Дверь со скрипом приоткрылась, ровно настолько, чтобы впустить меня. Я юркнул внутрь, дверь закрылась, и я увидел, что мой спаситель — ортодоксальный еврей лет семидесяти пяти. Пройдя за ним в гостиную, я увидел кучу народа — его дочь, зятя и их одиннадцать детей. Все они явно нервничали, но на лицах не было ужаса, какой мы испытывали при появлении немцев в гетто. Их страшное время еще не пришло…

Минуту-другую они молча разглядывали меня, А выглядел я, наверное, более чем странно: подросток с синяками под глазами и кровоточащими руками, в рваном пальто явно с чужого плеча. Дочь старого еврея поднялась, подошла ко мне, взяла за руку. Я был среди своих.

Женщина отвела меня в комнату старика, где я умылся и, как мог, привел себя в порядок. Когда я вернулся, меня усадили за стол, накормили яичницей и черным хлебом с куриным жиром, напоили чаем. Я съел все, что дали, а потом еще и добавку, начисто вытер тарелку мякишем и запихнул его в рот. По сей день я помню вкус этого завтрака в доброй еврейской семье.

Все они от мала до велика молча смотрели, как я ем. Когда я закончил трапезу и поблагодарил хозяев, они засыпали меня вопросами. И я понял, что у них нет ни малейшего представления о том, что их ожидает. Я рассказывал о своей семье, о жизни в гетто и видел, как печаль и страх за свою судьбу охватывает этих добрых людей. Когда я закончил, мы не стали продолжать разговор. Вернулись к этой теме мы лишь незадолго до моего ухода.

Я провел в семье ортодокса два дня. Когда пришло время отправиться в Варшаву, старик снабдил меня одеждой, более-менее пригодной для незаметного путешествия в оккупированной немцами стране. Я с благодарностью расстался с приютившей меня семьей. Мы просто молча попрощались.

Погода в тот день выдалась отличная — теплая, солнечная. Я подзабыл о мучившем меня страхе перед будущим и просто радовался дороге домой.

Глава 6

Я шел несколько часов. Подаренные стариком ботинки сильно жали, ноги у меня отекли. Вскоре после полудня я набрел на деревушку, домов в двадцать. В новой одежде я чувствовал себя уверенно и постучал в первый попавшийся дом. Открыл дверь крупный темноволосый мужчина. Одетый в заношенную рабочую одежду фермер назвался Малиновским. Я представился Бернардом Лапинским из соседнего города. Стараясь выглядеть как можно беззаботней и приветливей, я спросил позволения немного отдохнуть у него и попить