Хозяйка Обители заблудших душ. Читайте «Свежие сплетни»! - Светлана Нарватова

– Но ведь отец ребенка обязан был взять ответственность за дело рук своих. – Последние слова Гвен произнесла ещё менее уверенно, чем всё, сказанное раньше. Потому что к рукам, конечно, дело отношение не имело.

– Он всё отрицал. Мне сказали, что я нагуляла ребенка с кем-то, неизвестно кем, и вообще падшая женщина. От меня все отвернулись.

– Боже мой, как же тебе удалось через это пройти?!

– Нашёлся человек, который меня поддержал. Я очень ему благодарна. Без него я бы, конечно, не выжила, и моя Анжи не появилась бы на свет. Спасибо, что вы поверили мне, мадам, – потупилась Офелия. – Вы даже не представляете, как много это для меня значит. – Она быстро утёрла слезинку под глазом. – И за ужин большое спасибо! Что ещё нужно сделать по дому?

Девушка оказалась идеальной горничной: старательной, энергичной и аккуратной. Она помогла Гвен разобрать вещи, разложить обувь и одежду и с детским восторгом наблюдала, как Гвеневьер разглаживает помятые в дороге наряды с помощью бытовой магии. Потом безупречно расправила постель и пообещала, что с утра непременно придёт помочь со спальней и принесёт свежих булочек. Просто золото, а не служанка! Перед уходом она успела помочь Гвен отмыть волосы в купальне и убежала, пока ещё не стемнело. Гвеневьер проводила девушку взглядом из окна спальни, пока та не скрылась за деревьями и вдруг поняла, насколько сейчас одинока, и сердце зашлось от жалости к себе.

Взгляд Гвен наткнулся на последнюю не разобранную коробку. В ней лежало чистое нижнее бельё Гвеневьер и грязные письма бледной гусыни Маргарет Макконахи. Когда Гвен забирала их из дома, коробка с интимными предметами туалета показалась ей самым надёжным местом, чтобы спрятать секретные бумаги. Но теперь проснулась запоздалая брезгливость: казалось, бельё безнадёжно испачкано этим соседством.

Гвен откопала среди белья перетянутую красной ленточкой стопку почтовых конвертиков. Красной ленточкой! Ланс Монтгомери, который каменел лицом от одного упоминания ленточек, бантиков, чулочков и подвязок, перетянул письма любовницы красной ленточкой! Ах, как многое Гвен не знала о своём муже! Она гадливо подняла связку, будто это были не письма, а салфетка со следами страсти. Хотя так ли велика разница? Теперь Гвен предстояло найти место, чтобы их спрятать. Всё же эти письма – главный её аргумент в деле о разводе!

Она села в кресло у окна, не решаясь заглянуть внутрь. Да и зачем? Она и так помнила. Неужели она настолько бездарна как супруга? И вообще провалилась в этой жизни в роли женщины? Даже это ничтожество в картузике, писака из заштатной жёлтой газетёнки, и тот подошел к Гвен на перроне не потому, что заинтересовался её внешностью, как она подумала вначале, а потому что увидел в ней потенциал для новой сплетни!

Что с нею не так? Гвеневьер тысячу раз видела себя в зеркале: всё у неё было, и всё было на месте. Она была премиленькой блондинкой с аристократически изящными чертами лица и стройной фигурой. Когда она была дебютанткой, у неё было очень много предложений. Родители выбрали для Гвен лучшую партию. Ланс был старше её на семь лет. К моменту заключения брака он успел хорошо себя зарекомендовать в Департаменте внешней политики и давал все основания полагать, что его карьера пойдёт вверх. Жаль, что родители больше интересовались перспективами Ланселота, чем счастьем дочери.

Глаза Гвен наполнились слезами. Все только используют её! Никому, никому до неё нет дела! Ливень, который должен был пролиться ещё тогда, когда Гвеневьер обнаружила эти злополучные письма, наконец обрушился на конверты, перевязанные красной ленточкой, на оборки, на шёлк юбки… Слёзы текли ручьями по щекам. Гвен пыталась их смахивать, а потом, отчаявшись, просто спрятала лицо в ладонях, будто это чем-то могло помочь. Она рыдала в голос. У одиночества обнаружился неожиданный плюс: возможность горько, безоглядно, во всё горло, повыть над несправедливостью, не боясь, что завтра все будут обсуждать несдержанность графини Монтгомери. Слёзы всё лились и лились, а всхлипы разрывали грудь. Нужно всё же выпить успокоительные капли.

Только тут до Гвен дошло, что проревела она так довольно долго. За окном стемнело. Молодой месяц светил в окошко, но сам замок был тёмен, как старый чулан, в котором будущую графиню Монтгомери как-то раз заперли в далёком детстве. В душе всколыхнулись глупые страшилки о том, что может скрываться во мраке. Особенно в замке чёрного мага. Впрочем, это Гвен знала только со слов Вруля Клутье, поэтому информация не заслуживала доверия. Это её замок. Здесь больше никого нет. Ей нечего бояться.

Гвен дошла до двери в коридор. Там было ещё темнее. И страшнее. Она – взрослая, самостоятельная женщина, она справится с задачей дойти до буфета с успокоительными каплями! Гвеневьер шагнула за порог своей спальни, и в коридоре вспыхнули огни. Точнее, не зажглись, а мигнули. И снова мигнули. В пульсирующем свете казалось, что тени мечутся по углам и норовят спрятаться за рамы портретов. В звенящей тишине Гвен слышался их шелест.

Она – взрослая, образованная женщина, и знает, что привидений не существует. Гвен сделала несколько неуверенных шагов, придерживаясь за стену. В переменчивых огнях, мигавших как попало, казалось, что стены искривились. Все хотят её напугать! Гвеневьер была готова поспорить, что это проделки Вруля! Все против неё сговорились в этом мерзком городишке! Наверняка кто-то, кто имел ключ и убирался внутри, пробрался в замок, пока она ревела в спальние, и теперь устроил эту иллюминацию! Спрятался где-то и посмеивается над испуганной графиней Монтгомери. А щелкопёр Плутье сидит рядом и сочиняет новую оскорбительную статейку.

Ну нет! Гвеневьер не позволит над собой потешаться! Она решительно двинулась к перилам лестницы.

В ситуации с газетной статьёй Гвен сильнее всего злило то, что сейчас любые шумные разбирательства будут играть против неё. У Гвеневьер на руках были неоспоримые доказательства измены мужа, и она могла рассчитывать, что развод пройдёт на её условиях. А если она окажется втянута в скандалы, это не только позволит Лансу найти её в кратчайшие сроки, что совершенно не входило в планы Гвен, но и поставит под удар её позицию на суде. Ведь как знал этот мерзавец на автомобиле, когда ударить! Именно тогда, когда она столь беззащитна!

В мерцающем свете лестница казалась какой-то особенно длинной, почти бесконечной! Гвен держалась трясущейся рукой за отполированные поручни. Вот до чего доводит страх! От беспорядочно вспыхивающих