Хозяйка Обители заблудших душ. Читайте «Свежие сплетни»! - Светлана Нарватова

Морочат ей голову или нет, участвует в этом Офелия или не участвует, а ночевать в замке в одиночку – особенно после сегодняшних кошмаров, – было боязно. И по утрам бежать к двери на стук очередной сумасшедшей совершенно не хотелось.

– Если вы в самом деле не против… Благодарю, мы с Анжи подойдём после работы.

В этот раз Гвеневьер не стала скромничать с нарядом. Она уже призналась, что графиня. Глупо теперь изображать бедную овечку. Бедную овечку всякий норовит использовать, как последнюю овцу. Нет уж, увольте!

По части причесок Офелия не могла соперничать со столичной камеристкой, но очень старалась следовать указаниям хозяйки, и в целом своим видом в зеркале Гвеневьер осталась довольна. Она взяла с собой неизменный ридикюль, опасаясь хранить в замке самое ценное, и в сопровождении служанки отправилась в город.

Офелия оказалась приятной рассказчицей. Она много знала об истории города и свойствах местных вод, которые ныне были практически утрачены. В её интонациях сквозила горечь, и Гвен в очередной раз поразилась: как можно после того, что она здесь пережила, продолжать любить это место?

Возле пекарни, где графиня Монтгомери получила первый удар по самолюбию, она попрощалась с горничной. Та поспешила на работу в ресторан, сразу ссутулившись и вжав голову в плечи.

А Гвен, наоборот, спину выпрямила, поправила на губах улыбку и вошла в лавку с вежливым:

– Доброе утро!

Глава 8. Так была ли газета?.

Давешняя булочница расплылась в подобострастной улыбке. Возможно потому, что в этот раз она была в лавке одна.

– Чаго желаетя, мадам? – Она распахнула перед взором Гвен противни с выпечкой. – Всё наисвежайшее, толькоча из печи! Попробуйтя, попробуйтя! У мяне лучшие бриоши с киннамоной в округе, все скажуть!

До Гвен не сразу дошло, что лавочница говорит о булочках с корицей. Они и впрямь выглядели аппетитно. А как пахли! Впрочем, аромат ванили и сдобы – это единственное, что осталось неизменным в Гринвилле по сравнению со вчерашним днём.

– Сын мой, Ивка, кажное утро разносит по заказам. И вам моготь! Вы же в замке живётя, да? – не слишком уверенно спросила булочница, будто сомневалась. А вчера не сомневалась! – Не боязно-то?..

– А что, есть чего бояться? – Гвен тут же воспользовалась случаем расспросить о своём обиталище и оперлась о край прилавка.

– Так все ж боятся! – поделилась собеседница.

– А почему?

– Ну… – Она задумалась, очевидно, пытаясь вспомнить, за что же замок получил такую репутацию, но безрезультатно. – Страшенный он! – нашлась лавочница.

– А кто там раньше жил? – Загадка прежних обитателей замка не давала ей покоя.

– Да кто-то жил, – буркнула себе под нос женщина. – Что ж, разве ж всех упомнишь!

Было заметно, что разговор ей был неприятен. Но Гвен казалось, что лавочница искренна: она действительно не помнит, чем так страшен замок Колиньи. Ещё вчера Гвеневьер убедилась в её бесхитростности. И это просто идеальная черта для ещё одного жизненно важного вопроса:

– А почему вчера вы меня прогнали… – заговорила она, и лавочница в ужасе хлопнула себя ладонью по рту, – а сегодня охотно предлагаете мне свои булки?

– Я?.. Я прогнала?.. Да что ж вы такое говорите?.. Да разве ж я могла благородную мадаму?!. – В её глазах горел нешуточный испуг.

И тут Гвен догадалась, что происходит! До жителей Гринвилла дошло, против кого они вчера раззявили рты. Они ужаснулись возможным последствиям и сговорились сделать вид, что ничего не было! Не было газеты. Не было хамства. Всё это графине Монтгомери причудилось!

Приснилось, как страшный сон.

Может, они и бутылочку с многообещающим названием ей подсунули? Правда, откуда они могли знать, что экономка Гвен держит лекарство? Впрочем, может, никакой это не секрет. Может, так вообще принято у людей – хранить успокоительные капли на кухне? К воде поближе. И они полагали, что Гвеневьер, проснувшись ночью, пойдёт за ними?

Нет, как-то всё очень сложно выходит с объяснением полуночных похождений. А вот со сговором жителей очень даже хорошо. И Офелию проинструктировали, прежде чем она пошла в замок. И газету у Гвен выкрали, чтобы никаких доказательств не осталось.

– Скажите, а какие газеты у вас считаются самыми интересными? – продолжила расспросы Гвеневьер. Где ещё она найдет такой простодушный объект для удовлетворения любопытства? – Вы вот какие читаете?

– Я?! Никаких газетов не читаю. Я же вот!.. – Лавочница развела руки, показывая, сколько у неё дел, сколько дел, что и почитать-то некогда.

А может, она и читать-то не умела, как знать. Можно было проверить, но не настолько Гвен это было важно.

– Много их у вас тут?

– Так одна ж! “Свежие сплетни”, их Жюль Клутье печатает! Я ж его совсем маленьким мальчонкой помню в рваных портках! – восторженно делилась булочница, показав ладонью “маленькость” относительно пола. Вот эта тема была ей по душе. – В аккурат через два двора от тятенькиного дома он жил! А вот вырос какой! Всамделишный мусье стал!

Ах, вот оно что! Просто “мусье” увидел в Гвен себя, такую же выскочку! И так же возненавидел. Просто он никогда в жизни не знал другого. И привык судить о людях по себе. Наверное, Гвен следовало его пожалеть. Но в её душе почему-то разгоралось тихое злорадство. Это правильно, что жители поставили его на место! Кто-то должен остановить этот паровоз, который сколотил себе богатство на клевете и горе других людей! Гвен была даже горда, что стала поводом. Пусть ей за это пришлось заплатить… Но не так велика плата, как результат!

– Благодарю вас за информацию. Пожалуй, я велю своей служанке Офелии взять ваших бриошей на пробу, – с интеллигентной улыбкой Гвен подвела итог беседе.

– Офелия?.. – растерялась лавочница. – Офелия – хорошая девочка…

– Тоже росла у вас на глазах? – поддела её Гвен.

– Ну что вы, не-ет! Она жешь аптехаря дочка! Была… Эт теперича… – Она погрустнела, но вскоре махнула рукой и сделала вид, что всё хорошо и даже прекрасно: – Да!.. Пущай заходит!

Какой загадочный этот городок – Гринвилл, на каждом шагу какие-то тайны! Гвен покинула лавку, и сегодня после булочной она была если не в приподнятом, то просто хорошем настроении, как положено ясным летним днём. В этот раз мужчины