Мария Терезия. Политический портрет - Ганс фон Цвидинек

Чтобы дать достойный ответ на эти возражения и обеспечить себе голос Богемии, Мария Терезия провозгласила своего супруга соправителем во всех землях, которые доставались ей согласно «Прагматической санкции». Отдельным актом она приказала своим детям в том случае, если они наследуют ей до смерти Франца Штефана, сохранить статус своего отца как соправителя. Тем не менее, вопрос о допуске на рейхстаг представителя Богемии вызвал серьезные споры. Созыв избирателей являлся прерогативой эрцканцлера Империи, курфюрста Майнца — графа Филиппа Карла фон Эльц. Он был верным сторонником Габсбургов, однако не рискнул отклонить предложение курфюрста Пфальца о переносе выборов ввиду сложности ситуации.

Начало избирательного процесса было назначено на 1 марта, однако уже задолго до этой даты курфюрсты стали выбирать во Франкфурте-на-Майне квартиры для размещения своих посланников и свиты. Распределением жилых помещений занимался саксонский курфюрст. Когда Мария Терезия обратилась к магистрату Франкфурта с запросом о предоставлении помещений для богемского посольства, курфюрст посоветовал подождать до тех пор, пока вопрос о допуске богемских представителей не будет решен коллегией курфюрстов.

Мария Терезия горячо протестовала против этой отсрочки, ссылаясь на то, что и Саксония, и Империя в целом гарантировали «Прагматическую санкцию». «Там, где имеет место совершенно ясное решение и закон Империи, — писала она, — нет места дальнейшему обсуждению и расследованию, и Мы не собираемся отказываться от того, что по праву принадлежит Нам и Нашему королевству Богемии». Поскольку эрцканцлер отправил приглашение в том числе и в Прагу, Мария Терезия была полна решимости последовать ему, невзирая на позицию саксонцев. Своими посланниками она назначила президента имперского надворного совета графа Иоганна Вильгельма фон Вурмбранд-Штуппаха, графа Иоганна Иосифа Кевенхюллера и барона Хиллепранда фон Прандау. Последний отправился во Франкфурт, чтобы обеспечить подготовку необходимых помещений. Он хитростью смог арендовать один из домов; однако ему удалось добиться поддержки всего трех курфюрстов — архиепископов Майнцского и Трирского и английского короля (как правителя Ганновера). Когда Прандау попытался нанести визит саксонскому посланнику, он получил ответ: «Его превосходительство ничего не знает ни о каком богемском посланнике; если господин барон пожалует в ином качестве, его немедленно примут и окажут все почести».

Большинство курфюрстов поддерживало Баварию с тех пор, как избранию Карла Альберта решили содействовать в Париже. Позиция французов определялась их старым противостоянием с «морскими державами»[17], вновь вспыхнувшим благодаря конкуренции с Англией в Северной Америке. Главным сторонником этой политики при версальском дворе был граф Шарль Луи Бель-Иль-Фуке, внук знаменитого генерал-интенданта Фуке, одной из ключевых фигур эпохи Людовика XIV. Бель-Иль указывал на необходимость укрепить французскую гегемонию в Евро-ne через сотрудничество с Испанией. Последняя, в свою очередь, уже заявила свои права на все наследство Карла VI, опираясь при этом на завещания и договоры, составленные некогда двумя линиями династии Габсбургов.

В подготовленном Бель-Илем меморандуме отстаивалась идея раздела габсбургских владений, по итогам которого Франция осталась бы единственной великой державой на континенте. Ей должны были достаться Австрийские Нидерланды, а также Люксембург, Испания получала бы герцогства Тоскана, Парма, Сардиния и Милан, Пруссия оставляла бы себе Силезию, Бавария приобретала Богемию. В результате в центре Европы возникла бы россыпь государств среднего размера — Бавария с Богемией, Саксония с Польшей, Пруссия и Австро-Венгрия, — которые уравновешивали бы друг друга. От единой Империи не осталось бы практически ничего, Центральная Европа оказалась бы в полной зависимости от Франции, которая могла выступать в роли арбитра, опираясь на свое военное превосходство.

7 марта 1741 года австрийский поверенный в делах в Париже фон Васнер получил от кардинала Флери долгожданный ответ, касавшийся позиции Франции по поводу вступления на престол Марии Терезии. Флери заявил, что Париж не может исполнить свои обязательства гаранта «Прагматической санкции», поскольку это нарушило бы права третьих держав. Кардинал также ссылался на то, что договор между Францией и Габсбургами не был санкционирован Империей. Бель-Иль одержал верх, получил звание маршала и был назначен французским послом во Франкфурте, в его распоряжение были предоставлены колоссальные денежные средства, с помощью которых он смог начать дипломатическую кампанию как против Марии Терезии, так и против англичан.

Французскому «большому проекту» и амбициям баварского курфюрста можно было бы положить конец достаточно быстро, если бы Берлин и Вена смогли урегулировать свой конфликт и выступить единым фронтом. Однако все попытки посредничества оказались на редкость неудачными. Английский представитель лорд Гиндфорд, появившись в лагере Фридриха II в районе Мольвица, ультимативно потребовал от прусского короля вывести войска из Силезии и ждать, пока при венском дворе примут решение о компенсации. Ничего более существенного он предложить Фридриху II не мог, и последний вынужден был заключить союз с Францией. Граф Бель-Иль, который с огромной помпой странствовал из одной немецкой столицы в другую, прибыл в Мольвиц вскоре после англичанина. Он привез с собой весьма заманчивые предложения, а при виде прусского войска рассыпался в комплиментах. 4 июня договор был подписан; Людовик XV обязался поддерживать Баварию в ее действиях против Австрии и гарантировал Пруссии обладание Нижней Силезией. Фридрих II, в свою очередь, отказывался от любых претензий на Юлих и Берг и пообещал отдать голос Бранденбурга на императорских выборах баварскому курфюрсту.

Флери хотел отложить осуществление этого замысла на 1742 год. Однако Бель-Иль, вернувшийся в июле через Мюнхен в Париж, смог добиться того, что король приказал создать две армии — 40-тысячную в Баварии и 30-тысячную на Нижнем Рейне, для действий против англичан. Баварцам были предоставлены обильные субсидии. 15 августа первые французские полки пересекли Рейн.

* * *

Пока европейские державы готовились делить наследство Карла VI, а внешняя политика Австрии колебалась между недостаточными обещаниями и гордыми отказами, внутри монархии Габсбургов началось сближение правящей четы и ее подданных. В Вене равнодушие, которое царило после смерти Карла VI, постепенно уступило место все более сердечному почитанию молодой королевы. Это отношение не было продиктовано сверху, оно не насаждалось церковными или бюрократическими средствами. Сама личность Марии Терезии вызвала перемену в сердцах жителей столицы.

О том, какое впечатление производила королева своим появлением и своими действиями, мы знаем из отчетов прусского дипломата — молодого Подевильса. Своему королю он писал, что Мария Терезия смогла завоевать сердца жителей Вены, заботясь о каждом из своих подданных. Любой мог попасть к ней на аудиенцию, чтобы представить свою просьбу или жалобу. Именно это нововведение создало у народа доверие к правительнице. Королева каждый раз искренне расстраивалась, если ей приходилось в чем-то отказывать просителю. Она стремилась помочь всем нуждающимся и лично контролировала своих чиновников. Восхищение еще больше росло благодаря красоте Марии Терезии и тому обстоятельству, что даже тяготы