Мария Терезия. Политический портрет - Ганс фон Цвидинек

беременности не заставили ее отказаться от многочисленных дел и забот. Когда она родила мальчика, вся Вена была вне себя от радости и громко ликовала. «У нас есть наследник!» — слышалось отовсюду. Люди сами не понимали произошедшей перемены: вместе с эрцгерцогом Иосифом на свет появилось общее самосознание, представление о тождественности династических и государственных интересов. Венецианский посланник Пьетро Андреа Капелло докладывал Синьории: «Кажется, мечта народов осуществилась». По его словам, рождение принца стало первым счастливым событием в Австрии со времени смерти Карла VI.

Итак, Марии Терезии удалось заключить союз с немецкими подданными, которые связали свою судьбу с Габсбургами еще пять веков назад. Королева могла положиться не столько на элиту, которой редко свойственна бескорыстная готовность к самопожертвованию, сколько на простой народ, сердце которого она смогла завоевать, потому что корона не помешала ей относиться к своим подданным с человеческой теплотой. Теперь ей предстояло договориться с венграми — и не просто стать их признанной правительницей, но и привлечь их к делу сохранения единой державы Габсбургов, чего раньше никогда не происходило. Ведь изгнание турок не было для мадьярской элиты освобождением; представители султана не мешали дворянскому самоуправлению, в рамках которого разворачивалась политическая и социальная жизнь венгерской аристократии. Магнаты смогли создать при турецком господстве огромные земельные владения и играли политическую роль, если их интересы совпадали с интересами Стамбула. Апафи, Запольяи, Батори, Бетлены, Зриньи, Франгепаны и Ракоци находились практически на одном уровне с правящими князьями, могли заключать союзы с поляками, французами, шведами и венецианцами и располагали огромными богатствами. Более того, каждый раз, когда против династии Габсбургов формировалась европейская коалиция, один из мадьярских магнатов становился ее участником и получал за свой мятеж солидное вознаграждение. Ни католикам, ни кальвинистам религиозные соображения не мешали служить мусульманскому монарху; религиозная свобода в Венгрии обеспечивалась именно турками.

Однако со времени побед при Сланкамене, Зенте и Белграде[18] венгерские свобода и независимость, а также протестантская вера оказались под угрозой. В 1711 году венгерские магнаты подписали с Габсбургами соглашение, по которому отказывались от традиции Ракоци[19]. Однако недоверие венгров к немецкому королевскому дому продолжало расти, и поддержка Габсбургами католической иерархии только усиливала это недоверие. На первый план выдвинулось новое католическое придворное дворянство, которое извлекало большие выгоды из сотрудничества с Габсбургами и согласилось с постепенным перемещением центра власти в Вену. После появления «Прагматической санкции» преследование некатоликов временно прекратилось и была восстановлена фактическая свобода вероисповедания. Однако многочисленные жалобы сейма, в котором большинство составляли представители мелкого и среднего дворянства, оставались по большей части неудовлетворенными.

Конституционные права венгерского короля были достаточно обширными. Он обладал правом издавать предписания, руководил всей системой образования, а также судебной системой и назначал городские магистраты. Однако доходы монарха были невелики и состояли главным образом из прибыли от коронных доменов, львиная доля которой оседала в карманах чиновников. Кроме того, имелся целый ряд налогов — соляной (приносивший два миллиона гульденов в год), горный, «еврейский» и другие, однако их общий объем в годы правления Карла VI никогда не превышал двух с половиной миллионов гульденов в год. Платили эти деньги горожане и крестьяне, поскольку дворянство и церковь были полностью освобождены от налогов. Армия представляла собой дворянское конное ополчение, которое созывалось с согласия сейма в случае вражеского нападения. С XVII века ополчение состояло наполовину из пехоты, которая, однако, была полностью лишена нормальной для того времени военной организации и подготовки. Использовать эти войска против европейских армий невозможно. В 1715 году сейм признал необходимость собирать «контрибуцию» на военные цели, ее размер, однако, оставался ничтожным.

19 июня Мария Терезия взошла на борт корабля и отправилась по Дунаю в Пресбург. Ее пригласил сейм, собравшийся в этом городе еще 18 мая. Королева прекрасно сознавала, что перед ней стоит сложная задача — добиться участия венгров в защите всей монархии Габсбургов. Однако Мария Терезия была полна решимости достичь своей цели. Это не было идеей ее советников или министров; королева сама, по собственной инициативе взялась за рискованное предприятие.

Выступая перед сеймом, Мария Терезия зачитала написанные на латыни «Препозиции» — требования короны. Сразу же после этого депутаты начали бурно предъявлять свои требования и жалобы. Они настаивали на дальнейшем освобождении дворянства от налогов, на том, чтобы Венгрия управлялась автономно, на включении в ее состав Семиградья (Трансильвании) и всех прочих земель, отвоеванных у турок. Депутаты требовали, чтобы на духовные и светские должности допускались только венгры, чтобы король лично рассматривал обращения сейма — и при этом не предлагали ровным счетом ничего взамен.

Королеву расстроило отсутствие всякого сочувствия к ее отчаянному положению. Однако Мария Терезия не стала реагировать импульсивно. У нее хватило смелости отвергнуть требования, которые серьезно ухудшили бы положение короны, и настоять на заранее подготовленном тексте правительственного диплома. Ее важной опорой стал назначенный палатином (председателем сейма) граф Иоганн Пальфи, который уже давно трудился над улучшением отношений между династией и венгерской нацией. Граф относился к числу тех венгерских патриотов, которые были убеждены, что только прочный союз с немцами будет способствовать повышению культурного уровня Венгрии. Он смог успокоить многих депутатов и обеспечил блестящую коронацию Марии Терезии 28 июня.

Приподнятое настроение на этой церемонии было омрачено лишь спорами из-за коронационного подарка, на который представители венгерского правительства упорно не хотели отпускать деньги. Оставалось все меньше надежд на то, что Венгрия окажет королеве эффективную помощь в борьбе с врагами, хотя ситуация день ото дня становилась все более отчаянной. Сейм требовал создания при дворе должности венгерского тайного советника, формирования венгерского отдела в надворном военном совете и самостоятельной венгерской контрибуционной кассы. Правительство Карла VI открыто обвинялось в нарушении законов.

Обещания королевы становились все более скупыми. Мария Терезия требовала признания своего супруга соправителем. Обстановка в сейме становилась все более накаленной, в городе начали распространяться антигабсбургские памфлеты. Целый ряд депутатов заявил, что собирается вернуться домой, поскольку их присутствие на рейхстаге не имеет смысла. Сторонники королевы — Пальфи, граф Эстерхази, Александр Каройи, Людвиг Баттьяни и другие — вынуждены были приложить максимальные усилия и пустить в ход все свое влияние для того, чтобы переговоры не прервались.

Тем временем исчезла всякая надежда на дипломатические успехи и помощь союзников в надвигающейся войне. Английский король Георг II, обещавший вместе с Саксонией, Польшей и Россией выступить против пруссаков, отказался от своих слов, когда стало известно о союзе между Берлином и Парижем, и потребовал от Марии Терезии договориться с Фридрихом II. Попытка сближения с Баварией, предпринятая при посредничестве еврейского банкира Вольфа Вертхаймера и вдовствующей