Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов

и работать в плоскости диалектического материализма над созданием системы преобразования реальных условий существования – системы, перед которой не устоит ничто. Мы тоже верим, что «философы лишь различным способом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»4.

Полностью осознавая положение человека в мире и то, сколь сложное переплетение отношений из этого вытекает, – а также какие решающие детерминанты обусловливают само это осознание, – мы убеждены, что есть лишь одна пограничная диалектическая точка зрения и единственная моральная деятельность – та, что отвечает детерминизму становления, – и потому готовы довести решение каждой проблемы до конца, а каждое действие – до его финальных возможных следствий. Мы знаем, что бунт есть выражение и сознание, причина и следствие описанного нами конфликта, в котором мы обречены участвовать, и понимаем, таким образом, что иного выбора у нас нет, и если мы не добьёмся в этом конкретных и бесповоротных результатов, оправдания нам не будет.

Оскар Давичо, Милан Дединац, Ване Живадинович-Бор, Живанович-Ноэ, Джордже Костич, Душан Матич, Коча Попович, Петар Попович, Александр Вучо, Джордже Йованович

Не ходите на Колониальную выставку

Накануне 1 мая 1931 года и в преддверии открытия Колониальной выставки французская полиция похищает Тао, студента из Индокитая. Кьяп1 заманивает его при помощи подмётных писем и сфабрикованных документов. По истечении времени, необходимого, чтобы подавить какое бы то ни было смятение, становится ясно, что этот арест, представленный как мера превентивная, был лишь началом общей кампании репрессий в Индокитае[5]. В чём же преступление Тао? Он состоял в Коммунистической партии, которая действует во Франции на совершенно законном основании, и однажды позволил себе выйти к Елисейскому дворцу на демонстрацию протеста против казни сорока аннамитов2.

Возмущение, которое вызвал во всем мире смертельный приговор Сакко и Ванцетти, ни к чему не привело. Нет у нас никаких гарантий и того, что Тао, отданный на произвол военного трибунала и судилища мандаринов, ещё жив. Лучшей прелюдии к венсенской выставке в 1931 году придумать сложно.

Идея колониального разбоя (слово яркое, но, увы, недостаточно сильное) зародилась в XIX веке, но как и многие другие, пока не получила широкого распространения. Мы воспользовались деньгами, которых у нас оказалось в избытке, чтобы послать в Африку и Азию корабли, лопаты и мотыги, благодаря чему там стало возможно заработать себе на жизнь, и это жалованье мы теперь охотно представляем как подарок туземцам. Чего же более естественного, говорим мы, если труд этих миллионов новых рабов в свою очередь одарил нас золотыми горами, осевшими в подвалах Банка Франции? Но то, что столь чудовищный обмен основан на принудительной (да пусть бы даже и свободной) работе, что люди, чьи нравы мы пытаемся узнать при помощи редко когда бескорыстных свидетельств и которых позволительно считать менее развращёнными, чем мы сами (и это ещё мягко сказано) – а скорее так и знающими больше нашего об истинном предназначении рода человеческого, познания, любви и счастья, – люди, от которых нас отличает лишь статус белых (мы называем их цветными, тогда как сами мы поразительно бесцветны), в 1914 году под стальной пятой европейской металлургии надрывали животы во имя едва заметного надгробного памятника на братской могиле (и это, если не изменяет память, было идеей Франции, отвечало расчётам Франции) – так вот, всё это позволяет нам по‑своему отметить торжественное открытие Колониальной выставки, заклеймив всех ревнителей подобного промысла как низменных стервятников. Но что такое лишняя пляска смерти для всяких там Лиотэ3, Дюменилей4, Думеров5, заправляющих делами в сегодняшней Франции с её задранными в канкане крахмальными юбками?! Так, несколько дней назад на парижской улице нам довелось видеть новёхонький – ещё не разорванный – плакат, где ответственным за резню в Индокитае называли Жака Дорио6.

Догма неприкосновенности национальной территории, к которой апеллируют для придания этим убийствам морального оправдания, основывается на игре слов, которая не позволяет забыть о том, что в колониях – территориях заморских – не проходит и недели без очередной расправы. Присутствие на торжественной трибуне в ходе открытия Колониальной выставки президента Республики, императора Аннама, архиепископа Парижского и многочисленных чинуш и солдафонов, тогда как напротив возвышались павильоны миссионеров, а также «Ситроена» и «Рено», ясно продемонстрировало соучастие буржуазии как класса в зарождении новой и в особенности нетерпимой идеи: «Великой Франции». Именно для её увековечения и были возведены павильоны экспозиции в Венсенском лесу. Нужно привить гражданам метрополии сознание собственников, которое поможет им без содрогания слышать эхо отдалённых залпов – а радующие глаз ландшафты Франции, уже заметно облагороженные в довоенные годы песенкой о бамбуковой хижине7, сейчас необходимо обогатить перспективой минаретов и пагод.

Кстати, не будем забывать и о великолепной афише, призывавшей записываться в колониальную армию: сладкая жизнь, негритянки с большими титьками, сержант в ладно скроенном холщовом мундире красуется в коляске, которую тянет местный рикша, – вот они, приключения, карьерный рост.

Собственно, во имя рекламы тут не останавливаются ни перед чем: туземный вождь лично встанет зазывалой у входа в эти картонные дворцы. Ярмарка ведь международная, и вот уже колониальная эпопея – дело всей Европы, как утверждалось в инаугурационной речи – становится делом само собой разумеющимся.

И пусть не обижаются потерявшая всякий стыд Социалистическая партия или умильно-иезуитская Лига защиты прав человека, но требование различать хорошие и плохие способы колонизации – это уже чересчур. Пионеры национальной обороны под знамёнами капитализма, с омерзительным Бонкуром8 во главе, могут гордиться венсенским Луна-парком. Те же, кто отказывается когда бы то ни было встать на защиту буржуазных отечеств, сумеют противопоставить их пристрастию к пирушкам и к эксплуатации позицию Ленина, который ещё в начале века первым признал в колонизированных народах союзников мирового пролетариата.

В ответ на речи и казни требуйте немедленного вывода из колоний всех поселенцев и суда над генералами и чиновниками, ответственными за зверства в Аннаме, Ливане, Марокко и Центральной Африке.

Андре Бретон, Поль Элюар, Бенжамен Пере, Жорж Садуль, Пьер Юник, Андре Тирион, Рене Кревель, Арагон, Рене Шар, Максим Александр, Ив Танги, Жорж Малкин

Горим!

Будь терпимее. Не отступайся от своей веры или убеждений, но признай, что есть и те, чьи вера и воззрения отличаются от твоих. Не делай и не говори ничего, что могло бы уязвить верования другого: это самые интимные фибры человеческой души, столь деликатные, что их можно ранить, даже едва коснувшись.

Поль Думер

Начиная с 10 мая 1931 года в Мадриде,