Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов

Интернационал лицемеров с лицом святош осуждает насаждение материального прогресса среди чернокожих, учтиво возвышая голос не только против приносимых в колонии алкоголя, сифилиса и полевой артиллерии, но и железных дорог и типографий. Всё это следует за былыми восторгами их евангельского духа при мысли о том, что распространённые сейчас в капиталистических обществах «духовные ценности» и в особенности – уважение к человеческой жизни и собственности, – естественным образом разовьются из навязанного туземцам близкого знакомства с креплёными напитками, оружием и заболеваниями. Вряд ли необходимо добавлять, что требования колонистов об уважении к собственности носят исключительно односторонний характер. Те же чернокожие, кто всего лишь вынужден извращать под видом модного джаза естественное проявление радости от осознания себя частью природы, к которой западные народы просто повернулись спиной, могут считать, что им повезло: на их долю выпало лишь унижение. XVIII век не вынес из Китая ничего, кроме коллекции фривольных безделушек для украшения каминов. Точно так же единственный смысл нашей романтической тяги к экзотике и нынешней страсти к путешествиям состоит в развлечении класса пресыщенных клиентов, в своём лукавстве пытающихся оседлать тот поток энергии, который вскоре – и быстрее, чем им кажется – сомкнётся у них над головой.

Андре Бретон, Роже Кайюа, Рене Шар, Рене Кревель, Поль Элюар, Ж.‑М. Монеро, Бенжамен Пере, Ив Танги, Андре Тирион, Пьер Юник, Пьер Йойот

Неотложность действия

Я сыт по горло свободой лошади в её упряжке.

Эспель1

Вот один из самых трагических парадоксов нашего времени: обстоятельства ставят нас перед самой очевидной необходимостью неотложного действия и вместе с тем предлагают самые призрачные резоны такое действие отсрочить.

Нужно покончить с этими фантомами. Предложения, с которыми вам предстоит ознакомиться, ничуть не претендуют на оригинальность – она, как давно известно, не является нашей сильной стороной. Собственно, подобные претензии выглядели бы здесь чересчур комично. Обилие отвлекающих факторов донельзя сгустило опустившиеся тени. Нас вот-вот поглотит непроглядный мрак… Мы должны просто ответить, здесь и сейчас, на вопрос: жизнь или смерть?

Необходимо набраться наконец смелости и обличить сомнительное попустительство, укоренившееся в глубине наших душ и, точно больных с их недугом, одновременно ненавистными и сладостными узами связывающее нас с тем, что больше всего не терпится уничтожить. Быть может, эти слова станут яснее, если вспомнить об ужасающей проницательности Ленина, обличавшего меньшевиков, которые тем сильнее славили революцию, чем больший она внушала им страх. Кто из нас осмелится хотя бы отчасти не узнать себя в этом зеркале? Не случайно ведь, восставая против буржуазной идеологии и не жалея сил для её уничтожения, мы в какой‑то степени остаёмся её частью.

Самое расхожее оправдание звучит, как правило, предельно просто: подлинное революционное действие может предприниматься лишь в рамках коммунистической партии. Однако в области политики мы со всей очевидностью продемонстрировали редкую неуклюжесть. Официально вступив в Партию и выполняя предписанные каждодневные обязанности, большинство из нас обнаружили неподготовленность, которая показалась как нам самим, так и другим непреодолимой – до такой степени, что воодушевление вскоре сменилось полной обескураженностью.

Следует без ненужной ажитации отыскать причины такого провала. Подобный анализ, возможно, выявит определённые духовные комплексы, которые самим своим присутствием объяснили бы проявленное нами крайнее бессилие.

Но куда важнее сейчас окончательно опровергнуть те поспешные заключения, которые мы могли сделать из этого неудачного опыта.

Позволим ли мы и дальше утверждать, что в настоящее время никакая действенная революционная деятельность не может развиваться вне функционирования Партии как таковой?

Такие возможности существуют, и мы должны ими воспользоваться.

Необходимо как можно скорее попытаться определить их, и, как нам представляется, исключительно интеллектуальный подход на основе рудиментарных общетеоретических построений не приведёт нас к решению столь непростой задачи.

Сутью единственного способа, который мы сочли действенным, является самый конкретный и безотлагательный индивидуальный анализ.

В качестве примера вот результат нескольких попыток такого рода.

ПЕРВЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

В революционных кругах, кажется, придают немалый вес пролетарской поэзии и литературе. Так безоговорочно принимать её по меньшей мере преждевременно. На наш взгляд, в капиталистическом обществе, до сих пор сохраняющем монополию на знания и культуру, по‑настоящему она существовать не может. Поэзия и проза пролетариата – или, скорее, произведения, их предвосхищающие, – по привычке ещё живут лишь эдаким клановым рабочим духом, описаниями сцен нищеты или бунта.

Мы оказываем особое доверие тем поэтическим средствам, на которые опирались в своём творчестве, например, Лотреамон и Рембо, – и которые уже некоторое время используем и сами, – поскольку видели, какое глубокое впечатление производят они на людей, крайне нелегко дающих увлечь себя. Однако потребности революции эти люди осознали куда лучше рядовой мелкобуржуазной публики, приходящей в дежурное волнение при чтении описаний неподъёмного труда шахтёров или аварий на шахтах – и только. Давайте же распахнём настежь все двери перед той поэзией переворота и потрясения, которую мы пытаемся сохранить в этот час конца времён.

ГАДИНА2

С оцепенением осознаёшь, насколько влияние религиозных идей ещё сильно в среде пролетариата, даже у тех, кто начал отдавать себе отчёт в потребностях революции. Сколько времени прошло после первой Французской революции, однако всего того, что связывает нас с ней – уже довольно давнего правления буржуазной демократии, многочисленных движений в защиту свободомыслия, обязательного образования, – оказалось недостаточно для полного искоренения идолопоклонства и набожности. В таких местах, как Боринаж3, например, нередко случается, что дети социалистических или коммунистических активистов принимают первое причастие, а сами они заранее никак не заботятся тем, чтобы похоронили их без отпевания. И подобных примеров, где комизм сменяется ужасом, – множество. А это жуткое нашествие стаи попов, надругавшихся над останками шахтёров в Патюраже 15 мая 1934 года?!4 Вожаки социал-демократов всегда тут как тут, когда речь идёт о предательстве дела революции, и не стесняются ради успеха на выборах устраивать в день конфирмации народные гуляния и раздавать подарки.

Прежде чем пытаться понять, каким образом можно исправить это плачевное положение, необходимо уяснить себе, сколь заурядным и ни к чему не обязывающим считают его народные массы. В некоторых бедных агломерациях родители-рабочие без колебаний отдают детей в церковно-приходскую школу, поскольку учат там лучше, чем в публичной!

Мы убеждены, что меры, принятые до сих пор против религии, не возымели практически никакого действия, и необходим поиск новых методов.

Сюрреалисты в настоящий момент видятся нам лучше всего подготовленными для ведения такой работы. Чтобы не терять времени,