Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов

надо метить в голову: больше рассказывать о возмутительной истории религий, максимально отравлять жизнь молодым кюре, способствовать дискредитированию организаций и сект вроде «Армии спасения», евангеликов и проч., выставляя их на посмешище всеми способами, на которые только хватает воображения. Задумайтесь, как мог бы привлечь лучшую часть нашей молодёжи хорошо подготовленный и систематический саботаж молебнов, крещений, причастий, похорон и т. д. Так, изображения остановок Христа, которые встречаются на наших дорогах, можно было бы заменить на образы, наводящие на мысли о любви, или тексты, поэтически воспевающие природу вокруг – особенно в нашем неблагодарном климате.

ВТОРОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Определение неотложных задач станет результатом творческой работы, успех которой могут обеспечить только отличающие нас способы бытования духа. Они направлены прежде всего на то, чтобы затронуть людей желаемым образом: вовлечь их в неведомые события, дать им услышать нежданные слова, нарушить границы их мысли – чтобы они смогли наконец осознать очевидное: возможно всегда всё.

Наряду со способами, задействованными до сих пор и не увенчавшимися достоверным успехом, есть и иные, особенно сильнодействующие, которые способны будут привлечь внимание и самых безразличных. Но их разработка должна вестись в тайне. Существуют, наконец, и третьи, которые достигнут своей цели, только если их применить, не раскрывая личности авторов.

Анонимность в данном случае мы считаем неотъемлемым правом, к которому следует прибегать без каких‑либо моральных терзаний. Это – необходимость, связанная с исключительным характером используемых средств, а не способ прикрыть тылы.

Более того, на условиях анонимности становится возможным открыть значительное число способов действия, о которых в иных обстоятельствах мы бы и не подумали. Такая безымянность становится новым рабочим инструментом для тех, кто считает совершение мировой революции обязанностью всей своей жизни.

ТРЕТЬЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Контакт с рабочими, в особенности с теми, кого забросили активисты коммунистической партии (по причине их малочисленности или удалённости от крупных промышленных центров, короче, из‑за локального и узкоспециального характера их работ), могут установить те из нас, кто в силу удачного стечения обстоятельств, рождения ребёнка или ещё какого‑то необычайного события, окажется среди них. Речь даже не идёт о произнесении речей или организации манифестаций своими силами (вместе с тем, мы в состоянии указать на это поле действия более подготовленным политикам). Краткое изложение всего того, что занимает наши умы и сердца, наверняка будет передаваться из уст в уста, и многочисленные неизбежные искажения, возможно, не смогут преуменьшить силу сказанного. Но поскольку у нас есть навык общения с некоторыми из таких рабочих, не лучше ли для пользы дела сгустить краски нашего изложения? Определённое отсутствие тонкости тут не повредит. Нам будет несложно доказать им, что это они служат своим инструментам и станкам, а не наоборот; раскрыть им глаза на всю противоестественность и жуткий облик тех мест, где они живут и умирают: строек, клиник, заводов, школьных колоний, спортплощадок, карьеров, забоев, профсоюзных ячеек. Небезынтересным должно оказаться и распространение в их среде определённых коллажей или знакомство с группами лиц, свидетелями подрывной деятельности которых мы уже были: замена отвратительных или безучастных образов такими яркими фигурами наверняка сулит полезные сюрпризы.

Вот, как уже говорилось, лишь несколько примеров, очень разных по своей сути и направленности. Теперь можно сколько угодно рассуждать о нашей наивности и неотёсанности. Нам важно лишь, чтобы те, кто находится в схожих с нашими жизненных обстоятельствах, продолжили бы эти изыскания с бóльшим успехом.

Рене Магритт, Э.Л.Т. Месенс, Поль Нуже, Жан Скютнер, Андре Сури

Когда сюрреалисты были правы

Направляя коллективную заявку на участие в «Международном съезде в защиту культуры», писатели-сюрреалисты рассчитывали на реальные дебаты и ставили перед собой две основные цели: 1) обратить внимание на безоговорочность и опасность самого этого выражения, «защита культуры»; 2) добиться того, чтобы запланированные заседания не проходили в более или менее расплывчатом антифашистском или пацифистском пустословии, но действительно обсуждался бы ряд фундаментальных проблем, которые все ещё вызывают разногласия, однако в результате их систематического замалчивания всякое определение общей позиции и любое стремление к совместному действию в настоящее время остаются лишь словами.

В своём письме организаторам от 20 апреля писатели-сюрреалисты уточняли, что при капиталистическом режиме для них не может быть и речи о защите и сохранении культуры. Эта культура, писали они, интересует нас лишь в своём становлении, каковое требует прежде всего трансформации общества путём пролетарской Революции.

Они требовали, в частности, поставить на повестку дня Съезда следующие вопросы: право на поиск новых способов выражения, как в литературе, так и в искусстве; право писателя и художника на исследование проблемы существования человека во всех её формах (полная свобода в выборе темы, отказ от оценки произведения по критериям популярности, сопротивление любым попыткам ограничить поле наблюдения и действия человека, стремящегося к творчеству интеллектуальному).

Но эта жажда конкретного участия встретила лишь сопротивление: без труда добившись от писателей-сюрреалистов того, чтобы слово взял лишь один представитель движения, их затем систематически отстраняли от организационной работы, сняв затем все имена членов группы как с афиши, так и с программы конгресса под смехотворным предлогом разрешения совершенно постороннего съезду личного спора лицом, избранным устроителями своим рупором[8]1. Лишь после настоятельных требований Рене Кревеля и, возможно, как следствие того отчаянного поступка, на который он решился следующей ночью2 и причины которого пока до конца не ясны[9], Полю Элюару позволили прочесть в самом конце заседания 25 июня текст, который изначально должен был представлять Бретон. Но председательствовавший счёл уместным оборвать его на полуслове и предупредить собравшихся – в чьих рядах царило крайнее разобщение, но верх явно брали обструкционистские элементы, – что зал арендован лишь до половины первого ночи и через несколько минут, возможно, станут гасить свет, а потому конец выступления с возможными ответами переносится на следующий день. Этот ответ, открывший заключительное заседание 26 июня, многословный, подобострастный и предельно бессодержательный (но исключавший саму возможность иной точки зрения), лишний раз продемонстрировал полное отсутствие беспристрастности, которое отличало дебаты от начала и до конца.

После всего этого мы без удивления прочли в отчёте о работе съезда на страницах газеты г-на Барбюса3 следующее возмутительное утверждение: «Элюар выступил против франко-советского пакта и против культурного сотрудничества между Францией и СССР».

«Международный съезд в защиту культуры» прошёл в итоге под знаком систематического удушения: бойкота насущных проблем культуры, подавления голосов, не признанных капитулом. Фраза из инаугурационной речи Жида4: «Сегодня я практически убеждён, что действительно стóящая чего‑то литература должна находиться в оппозиции к капиталистическому обществу, в котором мы до