Измена. Ультиматум на всю жизнь - Ася Исай

— О, простите, я не представилась. Ольга. Жена Бориса Игоревича. А вы, наверное, та самая Элина Сергеевна? Слышала о вас. Поздравляю с наградой.

Жена. Слово эхом отдаётся в голове, заглушая всё остальное.

Мои пальцы на его руке холодеют мгновенно. Горло сдавливает так, что я не могу выдавить ни звука. В груди — острая, режущая боль, будто кто-то воткнул туда тонкий нож и провернул. Щёки горят уже не от тепла, а от стыда. Глупого, жгучего стыда.

Отстраняюсь резко, будто обожглась. Ноги сами делают шаг назад. Пол под каблуками кажется скользким.

Борис открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже не слышу. В ушах шумит кровь. Перед глазами — только её рука на его руке, её улыбка, её «жена».

— Извините… — ухожу по коридору, чувствуя, как каблуки стучат по паркету слишком громко, как платье липнет к вспотевшей спине, а холодный воздух от окон бьёт в лицо.

Я же знала, что не стоит. Что-то не билось. Что-то подсказывало, что ничего не выйдет.

Неправа оказалась Наташка. Он такой же, как все. Такой же.

Глава 13

Глава 13

Как жаль, что время бежит так быстро, но восемь лет — это не срок. Это слои.

Новые привычки поверх старых ран, новые препятствия, должности, новые морщины в уголках глаз, которые Арина однажды назвала «смеющимися» и этим примирила меня с зеркалом навсегда.

Арина выросла так быстро, что я иногда ловила себя на мысли: когда же это успело произойти? Вчера она ещё бегала в садике с косичками, а сегодня ей семнадцать. Длинные волосы до поясницы и упрямый взгляд, который я раньше видела только в отражении зеркала. В комнате плакаты с пони сменились на плакаты каких-то корейцев, а там, где раньше стояли азбука и плюшевый мишка, — туалетный столик, заваленный косметикой.

Через год после получения учителя года меня сделали завучем. А ещё через три, когда прежний директор ушёл на пенсию, совет школы единогласно проголосовал за меня.

Теперь это моя школа. Я познакомилась с каждой трещиной на стене, каждой дверью, каждым деревом во дворе. Знала, кто из учителей предпочитает чай с лимоном, а кто кофе без сахара. Знала, у кого из одиннадцатиклассников проблемы дома, а кто тайком пишет стихи в тетрадке по литературе.

Школа стала частью меня. Кабинет директора стал вторым домом. Папка со спонсорскими отчётами лежит на краю стола с самого утра. Я листаю, подчёркиваю, ставлю пометки.

Взгляд сам цепляется за имя. «Борис Игоревич Стрельцов. Спонсорский взнос. Оборудование для кабинета естествознания, проектор, интерактивная доска…».

Я смотрю на эту строчку секунду дольше, чем нужно. Ставлю галочку и перехожу к следующей странице.

Но что-то остаётся. Тёплое, лёгкое. Словно рука на плече, которую убрали, но тепло ещё есть.

Он не давил. Никогда. Несколько раз предпринял попытки поговорить, и несмотря на то, что между нами так ничего грандиозного и не случилось, я предпочла не влезать в чужие семейные разборки. Да, жена оказалась бывшей, но я все равно жестко обрубила любое общение. Больше он не гнался, чтобы объясниться.

Ни тогда, ни после. Просто однажды исчез из коридоров и оперативных совещаний с той же ровной вежливостью, с которой появился. Остался только здесь. В строчках отчётов.

Коридор в школе в четверть девятого — это отдельная вселенная, которую снаружи не понять. Кто не работал в школе, тот не знает: между восемью тридцатью и первым звонком в здании происходит что-то вроде смены декораций в театре — быстро, шумно, в несколько слоёв одновременно. Благо по потолку никто не бегает, но попытки побороть гравитацию случаются.

На большой перемене иду по коридору третьего этажа, чтобы найти завуча, и слышу громкие голоса из класса одиннадцатого «Б».

— У тебя даже отца нет! — кричит новая девочка, которая перевелась к нам месяц назад. Высокая, красивая, но слишком уж заносчивая. — Ты что, из пробирки вылезла?

Напротив неё стоит моя Арина, плечи напряжены, кулаки сжаты.

— Заткнись Зара, — отвечает тихо, но в голосе дрожь, которую я слышу даже отсюда. — Ты вообще ничего не знаешь про мою жизнь.

— Да все знают! — Зара громко и заливисто смеется. — Твоя мама одна тебя родила. И где твой папаша? Сбежал? Или вообще не было?

— Прекратить немедленно! — говорю громко, входя в класс.

Обе девочки оборачиваются. Арина краснеет до корней волос. Зара только поднимает бровь, будто я ей не указ.

— Элина Вячеславовна, — тянет она сладко, но свита ее немедленно исчезает. — А мы просто разговариваем.

— Разговариваем? — переспрашиваю жёстко. — Арина, Зара, обе в мой кабинет. Сейчас же.

Они идут за мной молча. Я чувствую, как внутри всё кипит.

— Что произошло? — спрашиваю спокойно. Зара пожимает плечами.

— Ничего особенного. Просто спросила, почему у Арины нет отца.

— Ты не спросила. Ты сказала, что я «вылезла из пробирки». — Арина сжимает кулаки.

— А что, разве не так? — Зара улыбается уголком рта. — Все говорят, что твоя мама…

— Достаточно, — обрываю я её. Голос мой звучит твёрже, чем я ожидала. — Зара, ты перевелась к нам недавно. Но это не даёт тебе права унижать одноклассницу. Ты должна была ознакомиться с уставом. Школа — это место, где мы учимся уважению, а не сплетням. Ты достаточно взрослая, чтобы понимать разницу между вопросом и оскорблением.

Поворачиваюсь к Арине.

— Арина, ты в порядке?

— Да, Элина Вячеславовна, — кивает, но глаза блестят от слёз.

Делаю глубокий вдох.

— Зара, родителей — в школу. Сегодня. После уроков. Разбираться будем вместе.

— Отец в командировке, — довольно щурится, будто переиграла меня.

— Тогда маму, бабушку или кого-то из взрослых, — развожу руками, она в ответ устало закатывает глаза.

Когда девочки выходят, я прижимаюсь лбом к холодной столешнице. Сердце колотится. Руки дрожат. Семнадцать лет я защищала свою дочь от этого вопроса. Но дети бывают слишком жестоки.

Мне стоило бы подготовиться. Взять личное дело этой Зары. Ознакомиться с тем, кого принял мой зам пока я была в отпуске, но в сентябре количество работы такое, что я едва нахожу время выпить уже остывший кофе.

Сама не замечаю, как пролетает время и дверь открывается.

Воздух почему-то сразу становится густым, тяжёлым.

В кабинет входит… Артур.

Глава 14