Личный помощник, ледяного ректора - Анастасия Смирнова

​Я обреченно вздохнула и покрутила в пальцах хрустальное перо. Оно отозвалось коротким, виноватым мерцанием.

— Это не смешно, Мира. Я думала, он меня испепелит на месте. Или, что еще хуже, заставит переписывать налоговые декларации за последние триста лет.

​Мира внезапно перестала смеяться. Её взгляд стал серьезным, почти колючим. Она спрыгнула с кровати и подошла ко мне, заставив меня поднять голову.

Она бесцеремонно взяла меня за подбородок, поворачивая моё лицо к свету магической лампы.

Я почувствовала укол раздражения, смешанный со стыдом.

Лампа на столе зашипела, и фитиль, питаемый маной, вспыхнул чуть ярче, выхватывая тени под моими глазами.

​— Знаешь, что я тебе скажу, подруга? — Мира отпустила мой подбородок и скрестила руки на груди. — Где та Элис, которая в прошлом году подсыпала чихательный порошок в мантию декана? Где та дерзкая девчонка, которая могла выскочить в окно во время проверки, просто чтобы доказать, что левитация работает?

​Я открыла рот, чтобы возразить, но она не дала мне вставить ни слова.

​— Как только ты начала помогать Эсмену, твоя храбрость куда-то испарилась. Ты стала... тихой. Осторожной. Ты боишься его взгляда больше, чем проклятия старой ведьмы. Тебе не хватает дерзости, Элис. Ты превращаешься в его тень, а тени, как известно, не умеют сиять сами по себе.

​Её слова ударили больнее, чем любой разряд тока. Я посмотрела на свое перо. Оно казалось тусклым. Мира была права? Я действительно потеряла себя в холодных коридорах ректората?

​Следующее утро началось не с колокола, а с резкого звука горна, который донесся со стороны тренировочной площадки. Мы с Мирой, наспех натянув тренировочные мантии, выбежали во двор. Воздух был прохладным, пахнущим росой и свежескошенной травой.

​На середине площадки, сложив руки на груди, стоял мужчина. Он не был похож на других учителей Академии. Вместо чинной мантии на нем был кожаный жилет поверх серой рубахи с закатанными рукавами, открывающими мощные предплечья, исписанные татуировками-рунами. Его волосы, темные и коротко стриженные, казались взъерошенными самим ветром.

​— Это... это кто? — прошептала я, поправляя пояс.

​Мира не ответила. Я обернулась и увидела, что моя подруга буквально застыла. Её рот был слегка приоткрыт, а глаза расширились так, будто она увидела само воплощение древнего бога.

​— Магистр Каспер Торн, — раздался шепот в толпе адептов. — Новый учитель боевой магии. Говорят, он в одиночку разогнал банду лесных троллей на границе.

​Торн сделал шаг вперед. Его движения были хищными, плавными. Он не шел — он патрулировал территорию.

​— Слушайте сюда, книжные черви! — его голос, низкий и хриплый, разнесся над площадью, как раскат грома. — С сегодняшнего дня ваши уютные лекции по теории заканчиваются. Если вы не научитесь ставить щит быстрее, чем я моргаю, вы не проживете и десяти секунд в настоящем бою.

Он внезапно вскинул руку, и с его пальцев сорвался крошечный огненный шар. Вш-ш-ух! Снаряд пролетел в дюймах от уха одного из старшекурсников и врезался в тренировочную мишень, разнеся её в щепки. Ба-бах!

Осколки дерева разлетелись во все стороны, и один из них упал прямо к ногам Миры.

Она медленно подняла щепку, и я увидела, как её пальцы дрожат. Но не от страха. На её щеках расцвел лихорадочный румянец.

​— Элис... — выдохнула она, не сводя глаз с Каспера Торна. — Кажется, я только что поняла, зачем мне нужна боевая магия. И зачем мне нужно... побольше дерзости.

​Торн обвел нас взглядом своих янтарных глаз, и когда его взор на секунду задержался на нас, Мира едва не лишилась чувств. Она схватила меня за локоть так сильно, что её ногти впились в ткань моей мантии.

​— Ну что, адепты, — Торн хищно улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. — Кто из вас первым рискнет показать мне свою «храбрость»?

​Я посмотрела на Миру, которая была готова выпрыгнуть из мантии от восторга, а потом — в сторону окон ректората. Там, за темным стеклом, я на мгновение увидела знакомый силуэт. Эсмен стоял у окна, наблюдая за нами.

​«Дерзость и храбрость, говоришь?» — подумала я, выпрямляя спину и чувствуя, как хрустальное перо в моем кармане внезапно стало очень горячим.

​Приключение только начиналось, и на этот раз искры обещали превратиться в настоящий пожар.

Мира стояла рядом со мной, тяжело и часто дыша, словно она только что пробежала марафон через Запретный лес. Её ладонь, всё еще сжимавшая мой локоть, стала влажной от волнения. Она подалась вперед, и я видела, как расширились её зрачки, когда магистр Торн медленно снял кожаный жилет, бросив его на траву. Жилет приземлился с тяжелым, глухим хлопком, подняв крошечное облако пыли.

​— Элис, ты видела эти руны? — прошептала она, и её голос дрогнул, сорвавшись на придыхание. — Те, что на левом предплечье... Это же знаки высшего призыва пламени. Боги, он же ходячая катастрофа.

​Магистр Каспер Торн обвел строй адептов взглядом, в котором читалось неприкрытое веселье пополам с презрением к нашей академической чопорности. Он остановился прямо перед нами. Его сапоги, подбитые медью, выбивали на утоптанной земле площадки четкий, властный ритм: топ, топ, топ.

​— Ты, — он ткнул коротким, мозолистым пальцем в сторону Миры. — Как тебя зовут, рыжая?

Глава 13. Ревность в ледяных тонах и грибной суп

Столовая Академии гудела, как растревоженный улей. Звон столовых приборов о керамические тарелки — дзынь, клац, стук — смешивался с многоголосым гулом сотен адептов. Запах густого грибного супа с тимьяном и свежевыпеченных булочек с корицей обволакивал нас теплым облаком, но Мира, кажется, не замечала ничего вокруг.

​Она сидела напротив меня, машинально ковыряя ложкой в своей тарелке. Металл жалобно скрежетал по дну: вжих-вжих.

​— Элис, — она внезапно замерла, и её глаза, обычно ясные и озорные, подернулись дымкой глубокой задумчивости. — А ты заметила, что произошло там, на поле? В тот самый момент, когда Торн наклонился ко мне, чтобы проверить мой «хрупкий» щит?

​Я осторожно откусила кусок хлеба. Корочка хрустнула — крак, — рассыпаясь крошками по моей салфетке.

​— Я заметила, что ты едва не упала в обморок от восторга, Росс, — ответила я, стараясь придать голосу максимум скептицизма. — И что твой щит был похож на рваную простыню.

​— Да нет же! — Мира подалась вперед, едва не опрокинув стакан с ягодным морсом. Жидкость внутри опасно качнулась, окрашивая стенки в рубиновый цвет. — Я про