Личный помощник, ледяного ректора - Анастасия Смирнова

class="p1">Одна его рука всё еще сжимала мое запястье с пером, а вторая надежно удерживала меня. Я слышала, как часто бьется его сердце — гораздо быстрее, чем подобает «Ледяному Лорду».

Гул ветра мгновенно стих. Наступила звенящая тишина, в которой был слышен только хруст снега под нашими ногами.

​Я медленно подняла голову. Очки Эсмена чуть съехали, и я впервые увидела его глаза так близко — они были не холодными, а цвета глубокого озерного льда в солнечный день.

​— Вы коснулись земли коленом, Вейнар, — прошептал он. Его дыхание коснулось моих губ. — Технически, вы не устояли.

​Я посмотрела вниз. Действительно, в попытке не упасть, я задела землю одним коленом. Розовое сияние пера начало медленно угасать, оставляя после себя лишь уютное тепло.

​— Это было нечестно, — выдохнула я, чувствуя, как краснею до корней волос. — Вы использовали... физический захват!

​— В бою все средства хороши, — Эсмен медленно отпустил меня, но его ладонь еще секунду задержалась на моем локте. Он выпрямился, возвращая себе маску безупречного спокойствия. — Итак. Договор есть договор.

​Торн подошел к нам, похлопывая в ладоши.

— Ну что, Эс, поздравляю с победой! Кажется, у тебя уже есть планы на вечер бала. Адептка Вейнар, не расстраивайтесь. По крайней мере, вы теперь знаете, что ваше перо очень любит сладости.

​Мира подбежала ко мне, её глаза сияли.

— Элис! Это было... это было феерично! Ты видела, как он тебя поймал? Это же... это же просто как в тех легендах о рыцарях!

​Эсмен поправил очки и посмотрел на меня сверху вниз.

— Бал через две недели, Вейнар. Позаботьтесь о том, чтобы ваше платье не было розовым. Мои нервы не выдержат повторения сегодняшнего «шоу». И да... заберите это.

​Он указал на гору зефира у наших ног.

​— Жду вас в кабинете через час. С отчетом о... магических аномалиях настроения.

​Он развернулся и пошел к академии. Его плащ развевался на ветру, и я готова была поклясться, что видела, как он незаметно для всех... улыбнулся.

​— Ну что, подруга, — Мира толкнула меня в бок. — Кажется, твое наказание только что превратилось в самое завидное свидание семестра. Пойдем, нам нужно срочно обсудить фасон платья.

​Я смотрела в спину уходящему ректору, сжимая в руке хрустальное перо. Оно снова стало фиолетовым, но на самом кончике всё еще теплилась крошечная, едва заметная розовая искра.

​«Спутница на балу», — пронеслось у меня в голове. — «Ну держись, Ледяной Лорд. Ты еще не знаешь, на что способна дерзкая секретарша в правильном платье».

Путь от тренировочного поля до жилого корпуса обычно занимал пять минут, но сегодня он растянулся на целую вечность. Стоило нам с Мирой пересечь порог главного холла, как гул голосов внезапно стих, сменившись пронзительным, колючим шепотом.

​Шу-шу-шу... — доносилось из каждой ниши, из-за каждой мраморной колонны.

​— Ого, — Мира покрепче перехватила свою сумку. — Кажется, новости в этой Академии распространяются быстрее, чем проклятие поноса в столовой.

​У центральной лестницы, преграждая нам путь, стояла группа из пяти девушек. В центре, как ядовитая лилия в пруду, возвышалась Кэтрин фон Штерн — старшекурсница с факультета ментальных манипуляций. Её волосы были уложены в такую сложную прическу, что казалось, на её голове возвели миниатюрную крепость, а на груди блестел серебряный значок в форме... снежинки.

Глава 16. Синяя месть и шепот пергамента

Тишина в кабинете ректора была почти осязаемой. Она не была пустой — она была наполнена тихим скрип-скрипом пера Эсмена, мерным тиканьем часов-дракона и едва слышным шипением догорающей магической свечи. Фитиль утопал в расплавленном воске, который лениво стекал по серебряному подсвечнику, застывая причудливыми каплями. Кап... кап.

​Я старалась сосредоточиться на отчетах, но взгляд то и дело соскальзывал к Эсмену. В свете свечи его профиль казался высеченным из темного камня, а на бледной коже виска играли тени от его очков.

​— Вейнар, — раздался его голос, не отрывая взгляда от свитка. — Если вы продолжите так пристально изучать мою переносицу, я начну подозревать, что на ней проросли те самые «плотоядные кувшинки», о которых ваша подруга так настойчиво расспрашивала садовника.

​Я густо покраснела и уткнулась в бумаги.

— Я просто... проверяла, не заснули ли вы с открытыми глазами, господин ректор. Столько работы — это вредно для... цвета лица.

​Эсмен наконец поднял голову. Он медленно снял очки и потер переносицу — жест, который выдавал его крайнюю усталость.

— Идите спать, Элис. Завтрашний день обещает быть... насыщенным. Особенно в оранжерее.

​Я быстро собрала свои вещи, стараясь не выронить перо. Хрусталь в моей руке был уютно-теплым.

— Доброй ночи, Эсмен.

​— Доброй ночи, — ответил он почти шепотом, и в этом звуке мне послышалось что-то, чего не было в официальных контрактах.

​Утро следующего дня пахло не росой, а предчувствием катастрофы. Мира разбудила меня ни свет ни заря, её глаза горели фанатичным блеском.

​— Сегодня, Элис! «Синий Гром» обрушится на «Снежинок»! — провозгласила она, натягивая перчатки для работы с ядовитыми растениями.

​Мы прокрались к оранжерее, когда туман еще цеплялся за стекла купола, превращая их в матовые щиты. Внутри было жарко и влажно. Лианы, похожие на спящих змей, свисали с потолка, а мох под ногами пружинил, издавая влажный звук: чавк-чавк.

Мира подкралась к центральному распределителю живительной влаги — кованой чаше в виде головы тритона.

Она достала огромную флягу с тем самым сиропом. Жидкость была густой, тягучей и имела цвет грозового неба, смешанного с чернилами каракатицы. Буль-буль-буль — сироп исчез в недрах магического водопровода.

— Флюксус Адгезиво! — прошептала Мира, касаясь тритона кончиками пальцев. Медь слабо засветилась синим. — Теперь система сработает только тогда, когда в радиусе двух метров появится кто-то с аурой «высокомерного менталиста».

​Мы спрятались за огромными листьями «папоротника-шептуна». Вскоре послышался стук каблуков по кафелю: цок, цок, цок. В оранжерею вплыла Кэтрин в окружении своих верных приспешниц. На ней было белоснежное платье с кружевным воротником, которое сияло в утреннем свете.

​— Представляете, — манерно тянула Кэтрин, помахивая своим веером, — Вейнар вчера выглядела так, будто её пожевал горный тролль. И этот её хрустальный огрызок...

​Она остановилась прямо под головой медного тритона.

Тритон внезапно открыл рот. Раздался странный звук, похожий на икоту гиганта: Хык!

В следующую секунду мощная струя ярко-синего, липкого и невероятно пахучего сиропа обрушилась точно на голову Кэтрин. Пш-ш-шик!

— А-А-А-А-Х! — Кэтрин